Онлайн книга Нарисованные шрамы

— Интересно, чем тебя кормили в детстве, — говорю я и даже умудряюсь слегка ухмыльнуться.

Он смотрит на меня несколько секунд, а затем проводит большим пальцем по моей щеке.

— Ты выдающаяся актриса, malysh.

Он убирает руки от моей щеки, и медленно направляется в свою спальню. Интересно, что он имел в виду?

Глава 5"

"Я смотрю на Максима, который стоит перед моим столом со скрещенными на груди руками, удивляясь, откуда у него вдруг берутся его дурацкие идеи.

— Нет, — говорю я.

— Почему нет? Это прекрасная возможность.

— Потому что, во-первых, она, вероятно, никогда в жизни не видела подслушивающих устройств и не знает, как и где их разместить. А во-вторых, никто не поверит, что она случайно забрела в комнату Леонида или в его кабинет. Мы не знаем, кто еще в этом замешан. Это может быть кто-то из персонала или один из охранников. предупредила Леонида или его напарника раньше времени.

— Ты уверен, что это был Леонид?

— Достаточно.

— Тогда давай сразу же уберем его в мешок. Пусть Михаил над ним поработает. К утру он запоет как птичка.

— А если это был не он? — спрашиваю я. — Ты хоть представляешь, как это повлияет на доверие моих людей, если я буду пытать одного из своих без доказательств, а он окажется невиновным?

— Ну, Роман, тогда мы зашли в тупик. — Он снимает очки и вздыхает: — Я прослушивал записи несколько месяцев и не нашел ничего, кроме стандартных сплетен.

— Да мне плевать, кто с кем спит. Какие комнаты ты еще прослушивал?

— Библиотеку, гостиную, столовую, оба туалета внизу, подвал, оружейную. Варя подслушивала для меня кухню и кладовку. Вот и все.

— Машины?

— Все, кроме машин Леонида, Михаила и Сергея.

— Машину Сергея можно не прослушивать. Если бы он был тем, кто установил бомбу, я был бы мертв. Вместе со всем кварталом, наверное. И это не Михаил. — Я постукиваю пальцем по столу, размышляя.

— Валентина?

— Почему бы и нет? Ей можно доверять.

Он качает головой.

— Хорошо, давай я кое-что тебе расскажу. Прошлой ночью Нина сидела у тебя на коленях, с растрепанными волосами, босиком, обнимая твою шею, пока ты ласкал ее ногу под платьем. Твоя рубашка была расстегнута, и ты целовал ее, как одержимый, — говорит Максим и приподнимая на меня брови.