Онлайн книга Развод. Тот, кто меня предал (СИ)

Нужен нашатырь. У меня где-то был нашатырь, надо только вспомнить, в каком из ящиков аптечка.

Страх замазывает реальность, обманывая. Рисует мираж, в который хочется верить.

— Рита! — через звон пробивается звук, и я поднимаю взгляд к незнакомцу, который говорит твердо, но обеспокоенно. — Чистое полотенце! Живо!

На автопилоте бегу к шкафу и достаю большое банное полотенце, потом возвращаюсь на кухню, делаю несколько шагов и падаю на колени перед Мироном. В районе живота на белой рубашке растекается огромное алое пятно.

Незнакомец выхватывает из моих рук полотенце и прижимает к животу спящего Мирона. Ведь он спит? Спит же?!

— Держи что есть силы, — командует мужчина, и я старательно прижимаю полотенце к ране Мирона.

Мои руки в крови, кухня разрушена, полотенце моментально пропитывается кровью.

Неожиданно я четко осознаю одну важную вещь: прямо сейчас Мирон умирает. Не от ранения, так от потери крови. А если он умрет, не станет и меня.

Все, что у меня есть в жизни, — это он.

Моя любовь к этому мужчине неправильная, ведь я должна его ненавидеть. Он причинил мне так много боли. Сколько всего со мной случилось, а ведь не измени он мне, все было бы иначе. Жизнь была бы иной. Мы были бы классической семьей, без боли.

Я должна его ненавидеть, но, держа в руках его руку, понимаю, что не выживу, если он уйдет.

— Ты обещал, что будешь рядом. Ты обещал, что не отпустишь, — рычу сквозь зубы. — А сам? Не смей, слышишь?! Не смей.

По щекам льются слезы, водопадом падают на руки, смешиваясь с кровью моего Мира.

Веки Мирона дергаются, он с трудом открывает глаза и отвечает хрипло:

— Может, это к лучшему… Кудря… ха, — говорит с паузами. Видно, как сложно ему даются слова.

— Ты меня обманул! — пищу я. — Снова."

"— Прости, Рита. За все. Я так… виноват перед тобой. Наверное, это цена… готов заплатить ее за твое… счастье.

— Не смей, — шепчу сквозь слезы. — Не смей. Не бросай меня.

— Я так… люблю тебя, Ку… Кудряшка.

Мирон закрывает глаза, а я проваливаюсь в пропасть, слыша вой. Чей? Мой? Его?

Все, что мне остается, — это крепко держать полотенце на животе Мирона и молиться.

Нарушая собственные обещания, я молюсь. Вспоминаю все слова, обещаю кучу всего, прошу прощения за то, что перестала верить, клянусь, клянчу. Лишь бы он вернулся.

Глава 40. Больница

Ненавижу больницы.