Онлайн книга Резидент

Или все-таки показалось?

— Вы коммунист? — спросил Романцев.

— Как и всякий настоящий офицер, — спокойно отреагировал Рогов.

— Покажите ваш партийный билет.

— Вы его уже смотрели.

— Нет, я смотрел ваш военный билет.

Вопрос о партийном билете был задан не случайно: в случае пленения при первом же обыске обладателя партийного билета немцы расстреливали без промедления. Так что, оказавшись в окружении, многие избавлялись от партийного и комсомольского билетов, как от неминуемого смертного приговора. Берегли только настоящие коммунисты, такая уж была обстановка.

— Хм, — усмехнулся Рогов, — понимаю, к чему вы клоните. Он зашит у меня за подкладкой, мало ли чего может случиться. Не рвать же мне ткань!

— А вы порвите, — настаивал Романцев. — Сейчас как раз тот самый случай.

Разговор двух офицеров привлек внимание остальных бойцов, собравшись в полукруг, они ждали, чем закончится напряженная беседа. Романцев обратил внимание, что многие из красноармейцев взирали на Рогова с откровенной нелюбовью.

Чем же он так не угодил им?

— Ну, если вы настаиваете, — равнодушно пожал плечами капитан и, разорвав полы гимнастерки, вытащил из него партбилет, завернутый в холщовую несвежую тряпицу. — Изволите взглянуть? — протянул он документ.

Романцев внимательно осмотрел партбилет, пролистал страницы: фотография приклеена должным образом, ни смазанных печатей, ни потертостей в персональных данных; листы тоже все на месте. Все как полагается, не придерешься!

Рогов беспокойства не проявлял. Напротив, взирал с интересом, даже слегка улыбнулся пару раз.

— Возьмите, — вернул Тимофей партбилет."

"— Значит, убедились? — усмехнулся Рогов. — Вот только жаль, иголки с ниткой нет, не знаю, как и зашивать.

— Хочу напомнить, — уже строже произнес Романцев, — партбилет держится не на заднице, а хранится на груди, у самого сердца. У вас есть еще фотографии? Покажите мне их!

В этот раз по лицу Рогова пробежала едва заметная тень, это не был страх или нечто ему родственное, но вот фотографии показывать он определенно не желал.

— Предположим, и что с того?

— Мне бы хотелось на них взглянуть.

— Товарищ старший лейтенант, — произнес Рогов, слегка повышая голос, — а вы чувствуете разницу между общественным и личным? Это мои фотографии, и показывать я их никому не собираюсь, — и, снова усмехнувшись, добавил: — Если только партийное собрание не обяжет.

Капитан оставался весел, что никак не вязалось с его лицом, продолжавшим хранить суровое выражение.