Онлайн книга Всё начинается со лжи

— От Пашутина я, конечно, никак не ожидала таких поступков. Считала его более порядочным, что ли. Хотя о чём я, — махнула она рукой. — О какой порядочности, когда дело касается его дочери! Мама сказала, ты ехать куда-то собралась?

— Собралась, — кивнула я. — Просто развеяться, на несколько дней. Только не решила куда. Может, к подруге в США. Виза у меня действующая осталась только американская, нам всем делали. Цент Репродуктивных Технологий, где я работала, был раньше филиалом Чикагского Института Репродуктивной Генетики, поэтому мы регулярно летаем к ним на стажировки, конференции.

— Чикагского? — удивилась она, словно совсем недавно что-то слышала о Чикаго.  — То есть собственник вашего Центра — этот Чикагский институт?

— Нет, — покачала я головой, — и у Института, и у Центра есть владелец, Борис Захарович Левинский. Он сам врач, учёный, генетик, основал метод предимплантационной генетической диагностики эмбриона, им до сих пор пользуются во всём мире. Он открыл сначала свой центр в Чикаго, очень давно, в восемьдесят каком-то затёртом году.

— А Пашутин? Какое он имеет отношение к его Центру здесь?

— Не знаю. Возможно, они в партнёрских отношениях. Фонд Пашутина является основным спонсором клиники, но и помимо этого поддерживает много разных проектов.

— Про фонд я знаю. Пашутин основал его в память о своей жене. Как же это отвратительно, что такое благородное начинание стало использоваться как метод давления, даже как способ мести.

— О, я давно не питаю иллюзий на этот счёт. Особенно на счёт благородства. Все эти фонды, мне кажется, больше для отвода глаз да отмывания денег. Хотя, — махнула я, — что я могу об этом знать.

— Как и я, — повторила она мой жест. — И намеренно никогда не хотела вникать. Как и в то, с кем проводит время мой муж. У меня было только два условия: никаких внебрачных детей, и чтобы я его баб никогда не видела и ничего о них не знала.

— А он… — неловко было мне произнести вульгарное слово «гулял» при этой интеллигентной и какой-то очень деликатной женщине.

— Тот ещё кобель, — хмыкнула она. — Знаю, многие меня осуждали. За жадность и что устроилась удобно. Мол, хотела сама богато жить, а не делиться с соперницами. Меня осуждали, понимаешь? Меня! После тех общаг с клопами, где мы жили. Сырого полуразвалившегося барака, где родился Пашка.