Онлайн книга Всё начинается со лжи

— Теперь ты понимаешь почему я оставила Когана на своём посту? И даже чёртову Ирину Львовну оставила бы. Но она, к счастью, сама уволилась, — прикусила она губу. Это был предмет нашей последней ссоры. Я считал, что она должна была их уволить, Эльвира — что нет. — И пока отказалась от докторской. Мне кажется, это важнее. Ты, я, дети.

— Теперь ты понимаешь почему я не стал рвать жопу ради каких-то акций, а купил тебе клинику? — улыбнулся я. Она считала, что акции были нужнее, а без клиники мы бы прожили. Хотя мы оба знали, как ей важна её работа, её призвание.

— Вот зануда! Как только с тобой Юлька столько лет прожила. Да, да, Паш, ты прав, — смешно сморщила она нос. — Я добрая. А он хороший администратор. И, знаешь, хороший врач. И на него тоже давили, как и на меня.

— Я знаю другое, — привлёк я её к себе. — Что не надо рушить то, что и так хорошо работает. А ещё горжусь тобой. Всегда! И всегда буду тебя поддерживать, какое бы решение ты ни приняла.

— А я — тебя! — улыбнулась она.

26 июня...

— Павел Викторович, поздравляем! Всех благ, вам и вашей супруге, — жали мне по очереди руку директора «Север-Золото».

Раз уж так совпало, что Матрёшка выбрала именно этот день, мы и расписались.

С утра поехали в ЗАГС. И прямо с церемонии, я рванул в офис, на Совет.

Это завтра в уже известном нам загородном гольф-клубе соберутся гости. Завтра вывезут большой торт, чтобы взявшись вдвоём на нож, мы его разрезали.

А сегодня мы были уже женаты. Просто женаты, на скромной церемонии для своих. Её родители, мои, Лиза с мужем, её подруга Анька, Рома, вернее Роман Александрович, которого я пригласил в качестве свидетеля, но всё как она просила — небедный, интересный, холостой. И Таня с Митькой, Марком и их крошечной Алекс — так они назвали свою дочь, Алексия.

Сегодня с утра, пока мы были в ЗАГСе, в офисе подсчитали точное количество акций.

— Ну что, господа, — пригласил я всех присесть, глядя в этот лист с подсчётами. — Дождёмся сэра Грегори и… Рената Азимовича. Вижу, Владимир Олегович передал зятю свои голоса, — осмотрел я присутствующих.

Да, этот месяц Пашутин неплохо потрудился. Сорок восемь и пять — мои. Сорок восемь и шесть — у тех, кто против.