Онлайн книга Заповедь Варяга

Как говорят, к хорошему привыкаешь быстро. Уже через полгода бойцов, в глазах которых еще совсем недавно сверкали искорки романтики, уже не удовлетворяло предложенное жалованье. В их души начинал вселяться здоровый практицизм.

Первым человеком, на которого Лукьянов обратил особое внимание, был Влас Петрович Кириллов. Кадровый военный, типичный служака. Больших карьерных высот он не достиг, но это было и к лучшему. Такие люди, как правило, умеют быть благодарными и хранить секреты.

– Насколько я понимаю, начальник охраны должен организовать вашу безопасность, – при первой же встрече уточнил Кириллов.

– Вы правильно меня поняли, – сдержанно отозвался Валерий Валентинович. – Но это только часть вашей работы. Круг наших интересов будет постоянно расширяться. А если говорить откровенно, мы постараемся быть там, где водятся крупные деньги. А чему же вы улыбаетесь?

– Привычка старого солдафона зубоскалить не к месту. Из-за нее я больше положенного проходил в майорах, – искренне ответил Кириллов.

Теперь пришел черед улыбаться Лукьянову:

– Я это знаю, мне пришлось познакомиться с вашим личным делом.

– Даже так? – вскинул брови Влас Петрович. – Не ожидал... Мне бы тоже было интересно знать, что там обо мне всякие сявки понаписали.... Так мне его даже понюхать не дадут. А вам пожалуйста! Да-с, меняются времена, и не в лучшую сторону, – взгрустнулось полковнику.

– Я вас не тороплю. Вы подумайте, прикиньте, а потом ответите. Деньги вы у меня будете получать хорошие, – уверенно произнес Валерий Валентинович, – но и без работы я вас не оставлю.

В роду у Власа Петровича не было мыслителей. Сам подполковник Кириллов считал себя средним человеком со скромными способностями и к подобным предложениям относился весьма серьезно, воспринимая их как знаки судьбы. Промаявшись в сомнениях сутки, он принял предложение Лукьянова.

Масштаб деятельности Валерия Валентиновича Кириллов осознал не сразу. За очень короткий срок вице-губернатор действительно умудрился создать целую империю, которую без всякой натяжки можно было назвать партией (кто знает, возможно, он вынашивал самые честолюбивые планы).