Онлайн книга 1000 не одна ночь

Со временем пес превратился в полноценного воина в их отряде и повсюду таскался за своим хозяином. Не ласковый, в руки идет только к ибн Кадиру и Рифату. Остальных не подпускает к себе, да никто и не рискует гладить бешеную псину, раздирающую людей в лохмотья.

Аднану пес напоминал черного леопарда своей грацией, непредсказуемостью и дикой энергией. В воздухе все равно летал песок и окутывал фигуру Рифата легким бурым маревом. Пес валялся у его ног, уронив голову на мощные, огромные лапы с длинными когтями. Заметил Аднана и тут же поднял морду и принялся бить хвостом о песок, разметая в сторону облака песка и пыли.

— Ну что? Когда выносить будем? Или бросишь здесь да двинемся в дорогу?"

"Ибн Кадир молча сел напротив друга и вытянул длинные ноги к костру. Прохлада начала пробирать и его самого. Под утро всегда так в пустыне.

— Она живая и выносить МЫ ее не будем.

Рифат сделал маленький глоток и потянул аромат проведя носом над верхом чашки.

— Надо же. Живучая какая. Я думал это конец. Или Икрам нашаманил?

— Нет, Икрам, как и ты, предлагал вынести.

Пока они говорили Анмар поднялся с песка, отряхнулся и перешел к хозяину, растянулся прямо на его ногах.

— В этом мире все предатели даже псы. Пока я кормил его он лежал возле меня. Но стоило прийти тебе, как я стал совершенно неинтересен.

Аднан почесал пса за ухом и усмехнулся.

— Он был бы предателем, если бы поступил наоборот. Променял бы меня на твой кусок мяса. Тогда б я пристрелил его.

— Не променял бы. Я уже не раз пытался дать ему кусок пожирнее, чем ты даешь. Этот волчара предан только тебе. Я вообще удивляюсь тебя всегда любят животные и бабы. Кстати о бабах…если твоя русская жива почему б не развлечься с ней пока дышит? Я бы попробовал беленького мясца и потолкался членом в ее розовый ротик.

Аднан развернулся к Рифату так резко, что пес вскочил на лапы от испуга.

Глаза ибн Кадира потемнели настолько, что сейчас казались почти карими. С лица Рифата тут же исчезла плотоядная ухмылка.

— Давай проясним этот момент прямо здесь и сейчас — это моя вещь. Это мой подарок. Я не собираюсь ни с кем ею делиться. Ни сейчас, никогда-либо потом. Если она мне надоест я просто отрежу ей голову.

Рифат ухмыльнулся, но ухмылка вышла натянутой.

— Твоя конечно. Я просто предложил.

— А ты не предлагай, если тебе не предлагают. Я хочу, чтоб ты понял — к ней нельзя приближаться, прикасаться, разговаривать пока я не дал такого распоряжения.