Онлайн книга До тебя…

А Михаил, чувствуя себя полным дураком, уставился на её профиль. Настя осунулась, под глазами темные круги да и многие ссадины на лице не поджили. Михаил только сейчас обратил внимание, что синяки и ссадины Настя ничем не замазала: ни тональным кремом, ни пудрой. Черт! Она даже не накрасилась. Странно. Очень странно. У Насти была фишка – она даже из ванной и спальни не выходила, пока не накрасится. А уж тональник… Святое святых.

Был случай, когда они, отправившись в медовый месяц, потеряли косметичку. Что было! Настя обнаружила пропажу в самолете.

– Хочу быть для тебя красивой.

– Ты и так красивая.

– Хочу быть ещё лучше.

А что изменилось сейчас? После происшествия в подземке? Неужели из-за потери памяти она не захотела привести себя в «надлежащий» вид? Это её слова, не его.

– На данный момент мы находимся в ссоре, – слова сорвались с губ Михаила прежде, чем он успел их проанализировать.

– Угу. И поэтому, когда со мной случилось несчастье, ты по-прежнему был холоден и отстранен. А я… – она замолчала, шумно сглотнув, охватила плечи руками. – Это какая же должна между нами быть ссора, чтобы вот так… Я застала тебя с любовницей?

Женщины! Вот теперь он узнавал их логику.

– Нет. Я узнал, что ты вышла за меня по расчёту.

Ему хотелось посмотреть на её реакцию. Увидеть глаза. Психотерапевты не одобрили бы его поведение, сказали бы, что он слишком категоричен, и ей необходимо время, чтобы адаптироваться, что ни в коем случае нельзя и дальше травмировать её психику.

Его слова не могли остаться без реакции.

Как Зареченский и ожидал, Настя медленно повернула голову в его сторону и выдохнула:

– По расчету?

– Совершенно верно. А последние дни ты пыталась меня убедить, что любишь и развода не хочешь.

– Развода?..

– Да. Мы как раз обсуждали с тобой условия расторжения брака.

Глаза Насти с каждым его словом расширялись. Ему даже на мгновение стало жалко девчонку.

Может, правда, перегибает?

Она, снова отвернувшись, сказала:

– Теперь мне многое становится понятным… Хотя… Нет, всё равно ничего непонятно. По расчету… Зачем?

– Ты меня спрашиваешь?

– Это был риторический вопрос.

Она сцепила руки в замок, положив их на живот.