Онлайн книга Есенин: Обещая встречу впереди

Отчего-то Надя, уже ночью, спросила Есенина, сколько он ещё собирается прожить.

Есенин серьёзно ответил: десять лет.

Она засмеялась: вы перед отъездом тоже говорили, что десять; сейчас должно остаться восемь.

Есенин вдруг задумался.

Надя поспешила перевести разговор на другое.

Он перебил, напомнил ей прошлую встречу на крыше и спросил:

— Ждала?

— Вы мне не дали права на верность, — ответила Вольпин.

Утром, уходя, он сказал ей:

— Расти большая.

Считается, Есенин не простил ей измены, но едва ли он до такой степени был в этом смысле упрям.

Просто с Надей не получилось так, как хотелось: сердце не вздрогнуло и не откликнулось.

Надя как Надя. Пополнела только.

Неверность была поводом, чтобы не давать каких-либо надежд.

Ещё некоторое время они по инерции будут встречаться.

Вольпин вскоре забеременеет.

* * *

43-летний Троцкий занимал важнейшие в государстве посты — был членом ЦК ВКП(б) и Политбюро, народным комиссаром по военным и морским делам, председателем Реввоенсовета.

В советских учреждениях висели, как правило, два портрета: Ленина и Троцкого.

Новый тяжёлый инсульт, случившийся в марте 1923-го, окончательно выбил Ленина из политической жизни, и теперь в партии медленно разворачивалась борьба за первенство, на которое претендовал, с одной стороны, Троцкий, а с другой — секретарь ЦК ВКП(б) Сталин, поддерживаемый Зиновьевым и Каменевым."

"Блюмкин — успевший повоевать в Персии, из которой большевики пытались создать очередную советскую республику, а затем, в несколько заездов, боровшийся в Сибири, с «бандитизмом», за которым зачастую скрывались местные повстанцы, не признавшие большевистскую власть либо разочаровавшиеся в ней, — вернулся в Москву и был принят на работу в военный секретариат Троцкого.

Блюмкин был, что называется, чиновник по особым поручениям.

В феврале он готовил юбилейную московскую выставку о Красной армии, где Троцкий занимал, вполне по праву, ключевое место.

При всём том, что Блюмкин достиг заметных высот и как разведчик, и как большевистский аппаратчик, он оставался всё таким же романтиком, влюблённым в революцию и в поэзию и, помимо этого, склонным к браваде.

Мариенгоф ли его нашёл, Есенин ли или оба сразу, но он получил просьбу о встрече с Троцким, пообещал всё устроить — и не соврал.

21 августа их вызвали.