Онлайн книга Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь

Она вообще знает этого человека?

— Это что? — спросила Антона.

— Гранатомет, — ответил Давид.

— Гражданские, на выход, — скомандовал Голубых, когда вертолет завис над землей. Точнее, сугробом.

— Антон, ты… — начал было Давид, но тот его осадил.

— Лейтенант Данилевский, выполнять приказы старших по званию!

— Слушаюсь, старлей, — нехотя протянул тот и забрал из рук Голубых гранатомет.

Антон перелез на место пилота, а Аверин спрыгнул вниз в сугроб.

— Оля, прыгай, я тебя поймаю, — крикнул он, стараясь перекричать шум лопастей.

— Прости, я не должен был тебя впутывать. Но я так хотел встретить с тобой Новый год, — Давид схватил ее в охапку и поцеловал. Она заглянула в его напряженное лицо, но увидела там лишь мужчину, который мыслями был уже за сотни километров отсюда.

Закрыла руками уши, зажмурилась и прыгнула. Костя поймал ее и прижал к груди голову, накрыв руками ее руки. И когда вертолет исчез в ночном небе, они остались вдвоем посреди темного леса в звенящей тишине, которую нарушал только скрип снега под ногами.

— Теперь надо идти быстро, здесь недалеко, — сказал Костя, крепко беря ее за руку.

Она огляделась на заснеженные елки, посмотрела на Костю и разревелась.

***Почему-то Оля думала, что он начнет ругаться, но Аверин привлек ее к себе и быстро вытер мокрые щеки.

— Мы потом с тобой вместе поплачем, милая, я тебе обещаю, но сейчас нам надо найти зимовку. Нас высадили почти рядом, потерпи, моя девочка!

Это его «милая и «моя девочка» прозвучали так непривычно ласково, что Оля чуть снова не разревелась.

Аверин шел впереди, при этом не выпуская Олину руку. Нетронутый снег в лунном свете казался гладким как бархат, но это не спасало его от Кости, который размашистым шагом безжалостно протаптывал для нее широкую траншею.

И все равно было холодно. Подол платья облепил снег, доходивший до колен. Он холодил ноги в тонких капроновых колготках, и ей вдруг вспомнился любимый с детства фильм-сказка «Морозко».

В отличие от подруг и младшей сестры, симпатии маленькой Оли всегда были на стороне бабкиной дочки Марфушеньки. Потому что отвечать положительно на вопрос «Тепло ли тебе, девица?» в условиях намеренного понижения температуры явно неадекватным Морозом было чревато общим переохлаждением организма с вероятным обморожением конечностей и открытых участков тела.

Хорошо, что сейчас не было кому задать Оле подобный вопрос!

И все равно она чувствовала, что замерзает.