Онлайн книга Сердце дракона. Том 17

В дом праотцов можно зайти лишь единожды и, покинув его, ты будешь вынужден стоять на пороге в ожидании, пока другой родственник или близкий друг не проведет тебя внутрь."

"Таковы правила для тех, кто отважится дотянуться до мира смертных, когда их мирской путь уже отмерен.

Хаджар не знал нужного Слова, или, как эти магические слова называют маги – Имени. Но он знал одно – его верный друг был рядом.

— “Помоги мне, брат”, — даже не мысленно, а собственной душой прошептал Хаджар. Он вытянул руку в сторону пылающей деревни и застыл, чувствуя, как горит его сознание и энергетическое тело.

Неведомый яд пожирал его изнутри, не оставляя ни единого шанса на спасение. Кроме, возможно, всего одного. Того, на который решился бы лишь безумец.

Ветер откликнулся. Он закружился вихрем. Разбрасывая в стороны сражающихся, штормовой поток накрыл собой деревню. Словно деревянных кукол, он легко разбросал фанатиков, а затем дотянулся до каждого языка пламени. Обняв их со страстью пылкого любовника, ветер поднял огонь.

Оторвал пламя от пылающих людей, от трещащих и обрушившихся домов, сорвал его с травы и земли. Он закрутил его в огненном торнадо, а затем, вытягивая длинной лентой, взвил в сторону Хаджара.

Когда пламя, вместе с ветром, втягивалось внутрь раскрытой ладони Безумного Генерала – тот не кричал. Ибо вопль, полный драконьей агонии, нельзя было назвать человеческим криком.

Огонь, вместе с ветром, вливались внутрь его души. Они наполняли меридианы и каналы, выжигая не только странный яд, но и энергию, волю – саму суть Хаджара.

Пламя вырвалось из его груди. Оно обуяло генерала оранжевым шаром. Горели его волосы, красными волдырями покрывалась его плоть, синие глаза пылали багрянцем.

Хаджар чувствовал, что не удержит всю мощь двух истинных слов, на одним из которых он и вовсе не имеет власти.

— Ауууу!

Ему показалось?

Нет, кажется, он действительно услышал далекий волчий вой. Вой, пришедший с севера.

Хаджар произнес слово. Он сам не знал какое. Не слышал его. Не владел им. Не был с ним един. Не стал ему другом. Но произнес.

И пламя застыло. Боль утихла.

А затем все вернулось на круги своя. Его тело налилось силой. Взор стал ясным. Он слышал спокойный ритм собственного сердца и видел застывшую битву так четко, как никогда прежде.