Онлайн книга Наглец

 — Вообще-то, идея «быть друзьями» принадлежала не мне, и я думала, что уж ты-то не пойдёшь на попятную!"

"— Что, потому что у меня на твоей почве крыша поехала? — качаю головой: вот это самомнение… — И это я-то охренел? На самом деле я вообще не уверен, что ты достойна хоть какого-нибудь захудалого дворника с корочкой из ПТУ, но я, очевидно, где-то в прошлой жизни жёстко накосячил, раз небеса решили, что влюбить меня в тебя — отличное наказание за грехи.

Пока Полина с ошалелым лицом переваривает мои слова, я огибаю её, пряча удовлетворённую ухмылку, и уже у самых дверей получаю в спину её ответ.

— Катился бы ты обратно в ад, Матвеев, — вздыхает она. — Твоя родня уже по тебе скучает.

— Только после тебя, красотка, — всё же ухмыляюсь, не оборачиваясь. — Ты тоже уже слишком долго не была дома.

Слышу удаляющийся цокот её дурацких шпилек перед тем, как выйти на свежий воздух, и разочарованно вздыхаю.

Лицо держать получается отлично.

А вот чёртовы чувства рвутся из-под замка.

Глава 5. Полина

«Я, очевидно, где-то в прошлой жизни жёстко накосячил, раз небеса решили, что влюбить меня в тебя — отличное наказание за грехи».

Эта фраза преследует меня уже неделю — куда бы я ни пошла, чем бы ни была занята, она назойливо стучала о стенки черепа, не желая исчезнуть, а сердце отчего-то ёкало, стоило мне мысленно произнести слово на букву «в».

Слово, которому нет места в моей жизни.

С каждым днём я всё отчётливее чувствовала, что Матвеев отдаляется от меня — есть чему радоваться!

Вот только на душе отчего-то скреб экскаваторный ковш, и совершенно не хотелось праздновать «победу».

Вообще я не тот человек, который поддаётся хандре и прочей пробивающей на сентиментальность хрени; у меня никогда не было желания закрыться в квартире и плакать над какой-нибудь сопливой мелодрамой, поедая мороженое. Прежде любые трудности, возникающие на пути, лишь ещё больше подстёгивали меня к действию — заняться собой, когда издевались над внешностью; стать невестой самого завидного холостяка города, когда сказали, что с моим характером замужества не видать; получить престижную работу, когда говорили, что таким безродным, как я, ничего в этой жизни не добиться… В конце концов, почувствовать гордость от того, что этот наглый самоуверенный засранец наконец-то оставил меня в покое!

Но именно это и заставило меня купить себе проклятое ведёрко фисташкового мороженого, включить ненавистную «Собачью жизнь» и захлёбываться дурацкими слезами в полном одиночестве в обнимку с подушкой.