Онлайн книга Стилист для снежного человека

Владлен уже пожилой человек, судя по иссиня-бледному лицу и бескровным губам у него явные проблемы с сердечно-сосудистой системой. Вдруг мужчине сейчас совсем плохо?

Не успела я насторожиться, как из-за двери послышалось недовольное ворчание:

– Сколько раз тебе, дуре, твердить, не беспокой меня спозаранок! Лег спать около четырех часов, работал, писал, теперь требуется восстановить силы…

Загрохотал замок, зазвякала цепочка, заскрипели петли.

– Это вы! – воскликнул Богоявленский.

– А кого вы ждали? – улыбнулась я.

– Домработницу, – растерянно ответил поэт, – вечно идиотка не в тот час является.

– Вы держите прислугу?

– Что же здесь странного? – нахохлился Богоявленский.

– Ничего, конечно. Но вы так жаловались на стесненные обстоятельства, а поломойке платить надо, причем регулярно!

Владлен моргнул сонными глазами, потом приосанился, подтянул пояс у халата и ледяным тоном осведомился:

– Чем обязан, милостивая государыня? Ваш визит нанесен не в лучшую минуту, утром посещать знакомых считается неприличным.

– А я не в гости!

– Да? – изогнул бровь Богоявленский. – Извольте объясниться, что вы имеете в виду?

– Принесла вам привет.

– От кого? – совершенно искренне удивился поэт.

– От Нины Алексеевны Никитиной, вдовы Николая Шнеера, матери убитой актрисы Людмилы Звонаревой, – спокойно ответила я, – только не вздумайте сейчас кричать: «Не знаю Никитину». Право, это глупо, вы с детства дружили с ее мужем, Николаем Шнеером.

– Так Нина переехала, – неожиданно ляпнул Владлен, – перебралась на другую квартиру.

– И поэтому охотно сообщили номер телефона ее прежних апартаментов, – натянуто улыбалась я. – Понятненько, очевидно, у поэтов плохо с логическим мышлением, да оно и ясно, рифмоплеты, как правило, витают в облаках, предпочитая жить на небесах, а не на грязной земле. Только любому человеку, передвигающемуся на ногах, а не парящему в небе, может прийти в голову очень простое соображение: Нина оставила свои координаты новым владельцам комнат.

Владлен чихнул, вытащил из кармана большой платок и принялся вытирать нос, рот, подбородок, щеки, когда он добрался до шеи, мое терпение лопнуло.

– Вы врун!

Богоявленский уронил скомканный платок.

– Что?

На его лице было написано огромное негодование, я обозлилась окончательно и, бесцеремонно подвинув хозяина, вошла в прихожую.