Онлайн книга Триггер

Протягивает руку, коротко прощаемся и разбегаемся. Несколько секунд смотрю им вслед, будто нужно это мне — убедиться, что эта безликая баба реально с шефом. Как будто он мог просто проходить мимо какой-то тёлки, схватить её в объятия и уйти, когда его дома ждёт Катя.

Снова перед глазами — её облик. Сначала светящийся, когда вспоминаю, как к ней Настя бежала, потом — вызывающий неконтролируемые желания, вполне себе такие мужские.

Млять, надо завязывать ещё и с этим, а то так скоро начну на едва знакомых баб бросаться, как голодный пёс на кость.

Быстро поднимаюсь на лифте в кабинет шефа, бросаю папку ему на стол и выхожу. Накрывает ощущением дерьмовым — даже не ощущением, желанием порыться в его вещах, чтобы найти хоть какую-то зацепку, связанную с женой. Фотографии там совместные, например, ну, такие, которые расставляют в рамках на столе. Или бумаги — ведь передал же он ей что-то, значит, могли сохраниться копии.

Пи*дец! Это реально полная херня, если думаю о том, как учинить обыск у Персидского.

Я уже давно научился обрубать всё подобное на корню, так должно быть и в этот раз. Точнее, в этот — особенно.

Почему-то когда добираюсь до дома Кати, выбираю не лифт, а лестницу. Когда поднимаюсь по ней — медленно, будто мне некуда торопиться — считаю ступени. Первая, вторая… сотая. Всё потому, что гоню от себя мысли, так настойчиво лезущие в голову, словно у меня черепная коробка способна вместить больше, чем у остальных.

Перед глазами — жена Персидского, и то, как в её одежду вцепляется Настя. И глаза Кати, столько в них тепла, пусть и с нотками удивления. Столько готовности принять то, что ей навязал чужой ребёнок.

Добираюсь до двери в её квартиру, но вместо того, чтобы нажать кнопку звонка, сажусь возле стены на корточки и, откинув голову, закрываю глаза. А что если судьба существует? Эдакая сука, которая готова глотку порвать от смеха, когда подбрасывает людям свои сюрпризы?"

"Когда заболела Таня, я никак не мог смириться с её уверенностью, что так было нужно.

А я не верил. Не хотел верить, и мысли не допускал, что всё предрешено. До этого момента.