Онлайн книга Загадка номера 622

Мне так хотелось жениться на тебе, а ты призналась, что любишь Льва…

– Да что ж такое… – простонала она, ничего не понимая.

Она пыталась вспомнить, что тогда произошло.

– Пятнадцать лет назад я подарил тебе обручальное кольцо с сапфиром, – сказал Макер. – Мне его дал Тарногол. Он обещал, что благодаря этому кольцу ты согласишься выйти за меня.

Что за бред! Анастасия растерялась. Может, ее муж просто спятил?

– Ты всегда говорил, что отказался от акций, чтобы мы с тобой были счастливы.

– Это правда.

– Я думала, ты хотел уйти из банка, зажить другой жизнью, потому что знал, что не о жизни с банкиром я мечтаю.

– Нет, – поправил ее Макер, – свои акции я отдал Тарноголу, чтобы заполучить тебя.

Анастасия совсем запуталась. Она чувствовала, что теряет почву под ногами.

– Объявление результатов через пять минут, – сказала она. – Ты должен пойти туда. Это твой триумф.

– Меня не изберут.

– Что?

– Президентом будет Левович.

– О чем ты, Макер? Какая ерунда.

– Я проиграл, – вздохнул он.

С печальным видом, понурив голову, он решил пойти навстречу судьбе.

•Было уже около семи. Бальный зал “Паласа” бурлил. Через несколько минут объявят имя нового президента. Сотрудники банка толпились перед эстрадой в глубине зала, где с минуты на минуту должны были появиться члены совета.

Вошел Макер в костюме-тройке. Он был неотразим. Официант предложил ему шампанского. Макер взял бокал, выпил его залпом и немного успокоился.

Но тут все смолкло – на эстраде стояли Синиор Тарногол, Орас Хансен и Жан-Бенедикт Хансен. Орас подошел к микрофону:"

"– Дамы и господа, совет Эвезнер-банка принял решение. Мы избрали нового президента и имеем честь сообщить вам…

Он умолк на полуслове, потому что в этот момент какой‐то человек в зале упал в обморок, увлекая за собой скатерть и груду посуды.

– Все в порядке? – спросил Орас в микрофон, не очень понимая, что делать.

Затем еще кто‐то из гостей почувствовал недомогание и растянулся на полу. Следом за ним второй, и пошло-поехало. Они вырубались один за другим, хрипя и хватаясь за живот. Через несколько мгновений уже добрая половина зала корчилась в страшных приступах рвоты.