Онлайн книга Благородство и страсть

Ты всегда был лишен свободы; пусть у тебя будет возможность принять хотя бы это решение.

– Разве я волен что-то выбирать, когда ты, олицетворение моих самых смелых мечтаний, предстала передо мной в таком соблазнительном, восхитительном виде сильфиды. Разве мужчина может отказаться от такого подарка судьбы? – Его голос был полон горечи.

Он сделал к ней еще один шаг. Между ними осталось расстояние вытянутой руки. Как ей хотелось прикоснуться к нему, притронуться к гладко выбритым щекам, провести ладонью по черным блестящим волосам.

– Возможно, это наш единственный шанс, Мэтью. Пусть небо простит меня, но я хочу тебя. Никогда в жизни я не хотела мужчину, и вот теперь познала эту страсть. Не оставляй меня одну наедине с ней.

– Ты знаешь, Грейс, что и я испытываю к тебе такую же страсть. – Он сделал еще один шаг. Мэтью протянул было к ней руку, но эта рука вдруг безвольно опустилась. – К сожалению, я никогда раньше не делал этого.

Она победила, мелькнуло в голове Мэтью. Она одержала верх, слава Богу и всем его ангелам.

Грейс мгновенно уловила его настроение и сразу же расслабилась. Что бы ни принесло завтра, сегодня она была вольна сама выбирать свою судьбу. И Мэтью она предлагала сделать такой же выбор, если у него, конечно, достанет на это мужества.

Но она знала, маркиз был смелым человеком.

Внезапно Грейс почувствовала, что у нее сдавило горло. Должна ли она теперь направлять его, вести за собой и говорить ему, что именно следует делать? Она ведь тоже была мало знакома с подобными вещами.

– Я в твоем распоряжении, – улыбнувшись, сказала она и шагнула к маркизу.

– Обожаю твою улыбку. Ты знаешь об этом? – сказал он и взял в ладони ее лицо. – Так с чего полагается начинать, миссис Паджет?

Ее улыбка стала еще шире, в груди вдруг начали лопаться веселые воздушные пузырьки, как будто она только что выпила бокал шампанского.

– Думаю, поцелуй будет отличным началом. Мэтью внимательно посмотрел ей в глаза. Господи, сколько новых чувств и мыслей.

Он так давно мечтал о женщине, которая могла бы разделить его боль, уменьшить гнев, скрасить одиночество.

Ему казалось, что его интеллектуальную жизнь в изгнании способно уравновесить животное начало.