Онлайн книга Черный дембель. Часть 1 (СИ)

У меня по этим предметам пятёрки в аттестате, а не… как у некоторых.

Кир снова вздохнул.

— Неплохая идея, — сказал я.

— Что?

— Разбужу тебя сегодня под утро — объяснишь мне законы Ньютона.

— Да ну тебя!.. Только попробуй. Я к утру только засыпаю.

— Значит, с бабами проблемы, — сказал я.

Кирилл повёл плечами.

— Да не то, чтобы проблемы… — произнёс он. — Ленка сказала, что до экзаменов мы с ней больше не увидимся. А Артур с Наташкой завтра в кино пойдут. Меня тоже звали. Но я… ну, ты сам понимаешь. Отказался.

— Разве тебе не Наташа Торопова нравится? — спросил я.

Кир тряхнул головой.

— Нет, — сказал он. — Ленка Котова красивее. Это Артур на Наташку запал. Да и она ему глазки строит.

— Как интересно, — пробормотал я.

— Что тебе интересно, Серый?

— Жизнь интересно складывается, — ответил я.

Несильно ударил брата по плечу.

Кирилл насупился.

— Расслабься, малой, — сказал я. — Никуда от тебя эта Ленка не денется. Если она не дура, конечно. Поступите в институт. Будет она у тебя едва ли не каждый день перед глазами мелькать.

Я помахал перед своим лицом рукой и заявил:

— За пять лет ты не то что Котовой — египетскому сфинксу голову задуришь. Если захочешь, разумеется. И если не подыщешь на место своей подружки кандидатуру поинтереснее. Так что расслабься, Кир, и готовься к экзаменам.

* * *После обеда я взял в летней кухне старый табурет — вынес его со двора и установил на обочине дороги: под кроной шелковицы, в десятке метров от калитки Прохоровых. Уселся на него, забросил ногу на ногу.

Не прошло и получаса, как ко мне подошла мама. Она заверила меня, что папа сегодня днём больше не включит телевизор: она отправила мужа работать на огород. Сказала, что обеспечит мне в доме тишину и покой для учёбы. Но я объяснил: не привык с утра до вечера торчать в казарме — заявил, что в доме мне не хватало воздуха и солнечных лучей."

"— Свежий воздух и синее небо, — сказал я, — что ещё нужно советскому десантнику?

И тут же добавил:

— Ну, кроме сытного обеда, Родины и улыбки матери, разумеется.

Под шелковицей я просидел до вечера. Стряхивал падавших на страницы книги гусениц, глотал пыль, когда по дороге проезжали автомобили. Слушал лай пса, что доносился со двора Прохоровых. Обменивался приветствиями с проходившими мимо меня людьми. Захлопнул учебник, когда край солнца коснулся крыши дома.