Онлайн книга Дни нашей жизни

Я приму меры в отношении сына.

– Да не нужны никакие меры! – почти закричал отец Ильи. – Это я гниду вырастил! Из-за этой тупоголовой курицы! Отдала его на музыку! А что музыка? Какая разница, музыка или нет, если от него человека все равно не осталось! Убью подонка!

Слава принялся его успокаивать и говорить, что не надо трогать Илью, что ему уже и так досталось и сейчас нелегко, а я не уставал удивляться. Подобное говорить про сына и про жену можно, наверное, только когда вообще их уже не переносишь. Я вдруг почувствовал себя удачливым, очень удачливым.

– Прекратите, – попросил его Слава, и мне почудилось отвращение в его голосе. – Он же ваш ребенок. Зачем вы его так… предаете?

А папа Ильи по второму кругу начал про подонка, жену-«курицу» и «бабское воспитание». Мы кое-как уговорили его успокоиться, пойти домой и никого больше не трогать.

Слава мне потом сказал:

– Думаешь, легко с таким придурком жить? Мы с тобой пять минут еле выдержали, а Илье это каждый день терпеть.

Слава был прав. Илья мне сволочью больше не казался.

Дурак

Илья на занятия тоже не вернулся. Родители неожиданно перевели его в другую школу, хотя все думали, что уйду я. Слава даже предлагал мне перевестись, но Лев сказал, что это как с «Жигуля» на «Москвич» пересаживаться.

Так что я продолжил учиться в своем классе, и жизнь в нем стала гораздо спокойнее, несмотря на то что главный подпевала Ильи остался с нами.

Меня поставили на учет в комиссии по делам несовершеннолетних, обязали отмечаться в участке, ходить на профилактические беседы со школьным инспектором и посещать психолога.

Я слышал, что про меня говорили в школе:

– Он хороший, но психованный.

– Он хороший, но не скажи ничего лишнего.

– Он хороший, но…

Теперь это «но» висело на мне клеймом.

Я и сам чувствовал, как что-то сорвалось во мне, будто плотину прорвало, только ее больше не получалось восстановить.

Целыми днями я избивал боксерскую грушу. Но этого в какой-то момент перестало хватать, и я начал искать для себя какой-нибудь спорт. Выбрал я баскетбол, потому что в школе была секция, и после тренировок оставался и бил мячом в стену – со всей силы, до крика.