Онлайн книга Герцог и я

На полпути к конюшне его охватило еще большее беспокойство, и он сменил быстрый шаг на бег.

* * *Дафна скакала по утреннему парку, стараясь забыть хоть на короткое время обо всех своих неприятностях.

Конечно, сидеть в дамском седле совсем не то, что в настоящем, мужском, для которого она в недавние времена одалживала бриджи у Колина и затем скакала наравне с братьями по лесным и полевым дорогам вблизи от Лондона. Мать каждый раз ужасалась, когда видела старшую дочь после этих прогулок — запыленную, забрызганную дорожной грязью, порой с исцарапанным ветвями лицом.

Однако в городе она не могла себе позволить облачиться в бриджи, сесть верхом по-мужски и гнать лошадь во весь опор. Впрочем, иногда, если выезжала на прогулку рано, когда представители высшего света еще видели утренние сны, она устраивалась в седле, как ей удобно, пришпоривала лошадь и отводила душу в стремительном галопе — как сейчас в дальнем краю Гайд-парка, где не было ни души, где ветер трепал ей волосы и вызывал слезы на глазах… Такая скачка помогала, пускай ненадолго, выкинуть из головы все, что постоянно тревожило, и была незаменимым лекарством от любви.

Дафна давно уже скрылась от сопровождавшего ее конюха, притворившись, когда тот тщетно призывал ее остановиться, что не слышит его. Ладно, потом извинится перед ним. Правда, в отличие от конюхов в их собственной бриджертоновской конюшне этот еще не знал о ее недюжинном умении ездить верхом, а потому мог за нее беспокоиться.

Но она хочет побыть одна. Ей необходимо побыть одной. И скакать как можно быстрее. И останавливаться где и когда захочет, и чтобы никто не наблюдал за ней, не видел выражения ее лица.

Дафна замедлила бег лошади, потому что въехала на участок, поросший деревьями и кустарником. Затем вовсе остановилась, глубоко вдохнула запахи ранней осени и закрыла глаза, прислушиваясь к пению птиц, к шелесту листвы…

Но вот в эти звуки вмешались другие, посторонние.

"Ей совсем не хотелось его общества, она ни с кем не намерена была делить свои мысли и сердечную боль, а также мимолетную радость от соприкосновения с природой. Однако впечатление было такое, что всадник заметил ее и решил во что бы то ни стало приблизиться.