Онлайн книга Я тебя (не) забыла

Тем более, она ещё тогда, до рождения ребёнка решила, что такой «папа» им не нужен.

Но вот «папа» всё узнал и нарисовался на пороге, и совсем не хотел отступать.

Теперь Аня боялась даже не столько знакомить дочь с ним, а просто подпускать Серёжу к себе. Он вёл себя странно. А она откликалась на эти его странности. Что было по определению опасной ситуацией. Рядом с ним она будто балансировала на тонкой жёрдочке над пропастью. Шаг вправо или влево, она свалится и полетит вниз, а дорога вперёд – путь в его объятья, где её ещё неизвестно что ждало.

– Здорово, с нетерпением жду завтрашнего вечера, – с энтузиазмом проговорил он в трубку. – Ты мне подскажешь, что любят маленькие девочки? А то я совсем об этом ничего не знаю.

– Вот сам у Леры и спросишь, – нервно посмеиваясь, ответила она.

Облегчать задачу Серёже она не собиралась.

– Не факт, правда, что поймёшь. Это ещё нужно приобрести определённый навык, чтобы разбирать её путанные словечки. Но что поделать, Серёж, человек учится разговаривать, спишем на возраст, да?

– Да, но как же?.

Аня вздохнула, понимая, куда он клонит.

– Мелёхин, мы же договорились: никаких подарков, простая прогулка.

– Для начала же?

– Для начала, да. Там посмотрим, как всё пройдёт, и решим, что дальше.

– Ладно-ладно, понял тебя.

Она была благодарна ему, что больше не настаивал.

– Давай, до завтра, подходи к пяти, я как раз её из сада заберу.

А следующим вечером на Аню напал понятный, наверное, нервяк. Её потряхивало, когда она, держа Лерку за руку, вышла за ворота сада.

И давно он тут? Они же договаривались на попозже? Не вытерпел? Вот чёрт, а у неё не было теперь времени и возможности взять себя в руки.

Лерка выдернула ладонь из её хватки и деловито потопала в сторону горки, которую вместе с мамой осваивала её «подружка» Карина.

– Присмотришь на пару минут? Я быстро, – попросила она Юлю.

– Конечно, – охотно согласилась та.

И Аня пошла к Мелёхину, который уже встал и, кажется, не знал, куда себя деть. Какая-то странная робость на него напала. А ещё лицо было почти нечитаемым, лишь лихорадочный блеск глаз выдавал абсолютное острое волнение. Даже странно было видеть его таким. Пробиваемым.