Онлайн книга Медвежатник

— Вот ты это и докажи!

Сиваков старательно отер рукавом рот и, торопливо крестясь, заверил:

— Истинный Бог, правду говорю! Да как же мне иначе-то быть, если вы по-людски! И накормили меня, и напоили, и добрым словом приветили, да я ради вас, господин начальник, в доску расшибусь!

Аристов незаметно сделал жест рукой, и тотчас в комнату внесли тарелку с жареной уткой.

— Из «Яра», знаете ли, — как бы между прочим заметил Аристов и продолжал чуть с пафосом: — А вот в доску расшибаться, уважаемый Алексей Ксенофонтович, не стоит, вы еще очень нужны России.

Сиваков, ввиду важности момента, слегка оторвался от утицы, всем своим видом давая понять, что только на таких молодцах, как он, и держится матушка-Россия. А потом вновь, с еще большим рвением, принялся уплетать жаркое. Наверняка за всю свою жизнь он не едал более отменной пищи. Видно, оттого он взирал на прожаренную птицу, как на произведение искусства.

— Стараюсь, господин начальник, как говорится, чем могу, тем и помогу.

"Алексей Ксенофонтович числился у Аристова тайным агентом с неприглядной кличкой Смердячий. Раз в неделю он встречался с ним на одной из конспиративных квартир в Москве и подробнейшим образом выспрашивал у него обо всем, что происходит на Хитровом рынке. Генерала интересовали храпы, возвращавшиеся с очередного разбоя; он внимательно изучал катраны, на которых делались немыслимые ставки, сравнимые разве что с карточными салонами, куда любят заявляться сибирские миллионеры.

За свои услуги Смердячий получал от Аристова еженедельно полтину. Вполне сносная сумма, чтобы прикупить табачку и смочить глотку горькой.

Смердячий был искусный агент, в этом ему не откажешь. В нем присутствовала авантюрная жила и любовь к риску, и Аристов всерьез удивлялся его неуязвимости. Только благодаря стараниям Алексея Ксенофонтовича он сумел отправить на каторгу не менее дюжины храпов и громил, закрыл с десяток картежных притонов, несколько сотен неблагонадежных выгнал из Москвы, раскрыл не менее двух десятков грабежей.

— Может, ты хочешь вина? — неожиданно спросил Аристов. — Например, могу предложить французское вино, марочное, оно очень крепкое. О «Наполеоне» слыхал?

— Приходилось.

— Так вот, его сам Бонапарт попивал.