Онлайн книга Медвежатник

Банкира до озноба пробирал ужас от одной только мысли, что под прогнившим крестом могло лежать его бренное тело.

Глава 33

— Господа, покупайте газеты! Последние новости — ограблен банк! Вскрыт сейф, ранее считавшийся неприступным! — восторженно орал малый лет двенадцати, размахивая над головой ворохом газет.

На его лице было запечатлено необычайное счастье. От каждой дюжины проданных газет он имел полкопеечки, а если дела пойдут и дальше так же бойко, то можно будет прикупить папирос и фунт халвы. За прошедшие полчаса ему удалось продать почти четыре пачки, а это без малого целая полтина.

— Банкира Лесснера продержали два дня на кладбище! — что есть мочи орал малец, стараясь перекричать сотоварищей на противоположном конце улицы.

Себя он считал профессионалом в газетной торговле и на ровесников, торгующих какой-то месяц, посматривал почти покровительственно. Кроме громкого голоса, напористого характера, здесь обязательно должно быть призвание и нюх на потенциального покупателя.

Мальчуганам, торгующим на противоположной стороне улицы, деньги тоже были необходимы, и они что есть мочи выкрикивали броские заголовки:

— Новый удар по банковскому делу!

— Банкир Лесснер подвергался насилию!

Мальчуганы зубастыми окунями шастали в толпе и назойливо предлагали последние новости:

— Господа, берите газетку, не пожалеете! Всего за две копеечки вы узнаете об ограблении века!

— Банкир выдал тайну сейфа, читайте подробности в «Московских ведомостях»!

День был на редкость удачный.

* * *— Послушайте, что я, по-вашему, должен был делать? Я уже вам говорил неоднократно, что мне показали не только мой предполагаемый гроб, но и могилу. Или вы всерьез думаете, что меня пытались просто напугать? Как бы не так! Достаточно только посмотреть на покосившиеся кресты, чтобы понять — все это крайне серьезно! Да, я хочу жить и не скрываю этого, — подбородок Лесснера негодующе задрожал.

Аристов старался сохранить сочувствующее выражение. Хотя подобные потуги давались ему очень непросто. Чувствовал, еще несколько минут насилия над собственным характером — и он зайдется истерическим смехом.