Онлайн книга Мажарин

По голосу слышно, что не мелкая шавка, а здоровая псина.

Потому что глубоко лаяла, басовито.

Маринка вся вздрогнула, прижалась к Мажарину и прошептала:

— Мамочки, как я боюсь.

— Не бойся, она же на поводке.

Псина появилась на дорожке вблизи их лавочки. Хозяин остановился, натянул поводок, прикурил и медленно пошел дальше. Марина, задержав дыхание, провожала его взглядом, пока рубиновый кончик сигареты не потерялся где-то между домами.

— Ну и что… я все равно боюсь… я просто боюсь собак.

Он обнял ее за плечи, и Марина сразу вздохнула свободней, обмякнув.

— Я не буду с тобой целоваться.

— Почему это? — удивилась она.

— Потому что ты накурилась. Терпеть не могу курящих девок.

— Будешь. — Она забралась ему на колени, сжала лицо руками, не давая отвернуться, и крепко поцеловала. — Будешь.

Он рассмеялся, снова отворачиваясь, но Маринка не отставала. Всем телом навалилась на него, притиснулась грудью, придавив к лавочке.

— Хочу поцеловаться.

— Пойдем домой.

— Хочу сейчас.

— Слезь с меня, плохая девочка.

Она сбросила туфли и уселась на Мажарине еще удобнее.

— Дай язык.

— Нет, — засмеялся он.

— Нет? Тогда какого хрена твои руки у меня под юбкой?

— Это случайность.

— Нет, это уже закономерность.

Стэльмах вдруг перестала веселиться, словно что-то неприятное вспомнила.

Сергей, почувствовал, как слегка напряглось ее тело. Она схватила его за лицо и уткнувшись нос к носу стала пытать:

— Мажарин, скажи мне. Ты был у кого-то? Правду говори.

— Я был у кого-то.

— Ты где-то шлялся?

— Я где-то шлялся.

— Ты правда сейчас спал с какой-то девкой? Да? — У нее даже голос дрогнул. Она схватила его за лацканы пиджака и встряхнула. Встряхнула только пиджак, разумеется, не Мажарина.

— Нет, у меня были дела поважнее, — сказал он, хотя логичнее было наврать про девку.

Пусть остынет.

— Это хорошо, — обрадовалась Марина и вдруг стихла. — Боже, как я тебя ревную, — прошептала она. — У меня аж температура поднялась.

— У тебя не из-за этого температура поднялась.

— Из-за этого.

— Дура ты упоротая, — засмеялся он и стиснул ее, прижав к себе. — Ты даже на звонки мои не отвечаешь. Ревнует она.

Ревновала она. Бешено. Как представила Сережку на какой-то бабе, тошнота к горлу подступила.

Чтобы сбить это противное ощущение, Марина уткнулась ему в шею. Вот так бы вечно сидеть в блаженном кайфе, что давали его руки, слышать его дыхание, никому больше не слышное, чувствовать тепло тела.