Онлайн книга Помещицы из будущего

– Петр его друг, и уж наверняка знает все его тайны! Что ж Павел Михайлович не заступился за свою молодую супругу?!

- Не успел, - холодно ответил Головин, глядя на нее полным презрения взглядом. – Молодой человек оказался намного проворнее. Но смею заверить вас, моего наказания Александру избежать не удастся.

Я наблюдала за мужем испуганным взглядом, когда он твердым шагом направился к Потоцкому. Тот прижимал матушкин платок к лицу, и его руки предательски дрожали. Дурное предчувствие охватило меня сразу же, потому что я уже примерно понимала, что сейчас произойдет.

- Я требую извинений, - ледяным тоном произнес Павел Михайлович, в упор глядя на побледневшего Потоцкого. – Или вы выбираете секундантов?

- Нет! – почти закричала Дарья Николаевна, становясь перед сыном. Платок на ее груди разошелся, но она не замечала этого. – Я не позволю! Не позволю!

- Саша, не позорь себя дальше, - услышала я брезгливый голос Петра. Он пристально смотрел на своего друга, и его подбородок подрагивал. – Будь мужчиной.

- Замолчи! Не смей говорить с ним! – барыня покраснела, ее глаза чуть ли не вываливались из орбит, но дело уже было сделано. Александру нужно было либо извиниться, либо принять вызов.

- Я не собираюсь драться с больным человеком! Он не ровня мне по здоровью! – голос Потоцкого стал высоким, как у женщины. – Это не в моих правилах!

Было видно, что Александр боялся до ужаса, и выглядело это жалко. Горделивый, надменный пижон оказался обычным трусом… Почему сестры Засецкие не распознали в нем подлеца? По глупости и наивности? Но ведь подлецы всегда хорошо играют свою игру, и нужно иметь хоть какой-то жизненный опыт, чтобы распознать такого… Увы, не всем это удается, даже имея прожитую жизнь за плечами.

Я прекрасно понимала, что его ждет. Отказ от дуэли - событие в эти времена очень серьезное. Позор, которым себя покрывал отказник, коснется всей семьи. И хотя дуэли не приветствовались, общество могло отвернуться от труса.

- Прекрати, - снова заговорил Петр глухим голосом. – Павел Михайлович не калека. Ты прекрасно знаешь, что это не повод.

Бледное до этого лицо Александра наливалось краской, а скулы заходили ходуном. Он понимал, чем ему грозит отказ, но страх быть убитым или раненым оказался сильнее."

"- Я прошу простить меня, Елизавета Алексеевна, - голос Потоцкого из высокого превратился в шипящий. – Я не понимаю, что нашло на меня. Мне очень жаль.