Онлайн книга Призрак в кривом зеркале

 – Эльвира Леоновна, я даже еще не начал ее рассказывать, а ведь это и ваша история тоже! Кстати, она хорошо начинается: жили-были мужчина и женщина, которые очень любили друг друга…

– Все, мне это надоело. Пошел вон отсюда! – приказал Эдуард, делая попытку встать, но Илюшин его опередил – с неуловимой быстротой оказался возле Шестакова и наклонился к нему, прижав парня к спинке кресла. Эдуард попробовал подняться, но сила, с которой его держали, не давала ему даже дернуться. Разъяренное лицо Илюшина оказалось очень близко от него, и он проговорил, тихо, но отчетливо выговаривая слова:

– Сиди, не двигаясь.

Эльвира Леоновна вскрикнула. Леонид вскочил и бросился к брату, но Илюшин уже стоял позади кресла Эдика, и рука его нырнула в задний карман джинсов.

– Леня, у него пистолет! – завизжала Лариса, и парень остановился.

– Своевременное замечание. – Макар по-прежнему не вынимал руку из кармана. – Леонид Сергеевич, вернитесь на место.

Шестаков попятился.

– Я милицию вызову, – побелевшими губами прошептала Эльвира Леоновна.

– Милиция здесь будет, само собой, – согласился Илюшин. – Но сначала я все-таки расскажу вам эту историю. Не люблю, знаете ли, чувствовать себя дураком. Так вот… – Он пересек комнату, но не сел, а остался стоять за креслом, опершись ладонями на зеленую спинку. – Жили-были красивый хирург и красивая женщина. Правда, красивой ее считали не все, но я склонен полагать, что она была очень привлекательной. Правда, Эльвира Леоновна?

Шестакова не ответила.

– Привлекательной… – повторил Илюшин. – И очень несчастной, кстати. Но я забежал вперед. Итак, жили-были два человека, которые полюбили друг друга, и звали их Антоша Соколов и Татьяна Любашина.

Эля вздрогнула и подалась вперед всем телом.

– Как? Танюша! Я ее помню! Она была замечательная! И красивая, правда…

Эльвира Леоновна даже не взглянула в сторону старшей дочери. Лицо ее было бесстрастным, как у статуи.

– Как-то раз она затащила к себе в постель доктора Соколова, – продолжал Илюшин, пристально наблюдая за Шестаковой, – а тот возьми да и влюбись в беспутную двадцатидевятилетнюю Таньку.

– Чего не выдержала? – громко спросила Эля.