Онлайн книга Священный любовник

Когда Кормия запустила пальцы в его волосы, он схватил ее бедра, продвигаясь еще глубже. Она была такой теплой под его губами, теплой и влажной, и, целуя ее по-французски, он делал ее еще теплее, еще более влажной. Она стонала, и инстинкт завладел ими, заставляя его упиваться ее плотью, а ее — вращать бедрами.

Боже, эти звуки были невероятными.

Вкус был еще лучше.

Фьюри взглянул на ее живот, а потом на груди, испытывая желание добраться до тугих сосков. Протянув руки, он нежно ущипнул их, потом приласкал большими пальцами.

Она выгнулась, и он почти кончил от этого. Это было уже слишком.

— Двигай бедрами быстрее, — сказал он. — Пожалуйста… Боже, двигай бедрами навстречу мне.

Когда ее таз начал подниматься, он вытянул язык. Позволяя ей получить то, что она желает, используя его плоть, чтобы удовлетворить себя. Но он недолго выдержал в таком положении. Ему нужно было стать еще ближе. Обхватив ее бедра ладонями, он прижался к ней всем лицом, от подбородка до носа, она стала всем, что он пробовал, чувствовал, знал.

А потом настало время для серьезных вещей.

Он двинулся выше и начал непрерывно касаться вершины ее плоти, удостоверившись по ее задыхающимся стонам, что нашел правильное место. Когда бедра Кормии начали вздыматься в нарастающем ритме, он протянул руку, чтобы успокоить ее. Она вцепилась в предложенную им ладонь так сильно, что от ее ногтей остались метки, но это было превосходно. Фьюри хотел носить отметки в форме полумесяцев и на своей спине… и заднице тоже, когда он будет погружаться в Кормию.

Он хотел быть на ней, внутри нее.

Он тоже хотел ее отметить.

Кормия знала, что с ее телом происходит то же, что происходило с телом Праймэйла днем ранее. Надвигающийся шторм, настойчивость, которую она испытывала, ревущий в ней жар говорили ей, что она была там же, где находился Праймэйл.

На грани.

Праймэйл был огромен между ее бедрами, его массивные плечи широко раздвигали ее бедра. Его изумительные разноцветные волосы рассыпались по ее бедрам, а рот располагался на ее сердцевине, губами напротив губ, скользкий язык на ее влажных складках.

Касание его ладони было лучше любых слов утешения… но большей частью потому, что если бы он попытался заговорить с ней, ему бы пришлось остановиться, а это было бы равносильно преступлению.