Онлайн книга Физрук

Ну и само собой оказался в приемной, где стучала по клавишам громадной пишущей машинки миловидная секретарша. Слишком миловидная, чтобы мадам Заболотная, Инна Тарасовна могла спать спокойно. Она подняла на меня взор голубых глазок и молча качнула белокурой шевелюрой в сторону, обитой кожзамом двери. Я понял, что отдельно докладывать обо мне она не собирается. Ну ничего, мы не гордые… И я шагнул в кабинет завбазой.

Иван Северьяныч худой и весь какой-то скрюченный, нехотя поднялся со своего места, чтобы поручкаться со мною.

Ни коньяком, ни чаем угощать не стал, сразу перешел к делу. Я выложил перед ним список, заготовленный Илгой и он, водрузив на извилистый нос очки, не торопясь его изучил. Потом взял трубку и вызвал кладовщика. Вскоре явился дядя в сатиновом халате, натянутом поверх телогрейки. На залысом лбу у него тоже были очки, а из нагрудного кармана торчали авторучки и карандаши.

— Вот, Рабинович, отпустите товарищу, — пробурчал Заболотный протягивая ему мой список.

Тот взял бумажку, стряхнул на нос очки, ознакомился со списком.

Глаза его сделались несчастными.

— Как оформлять будем, Иван Северьяныч? — спросил он, едва ли не плача.

— Сактируй… Мне ли тебя учить… — проворчал завбазой. — Примешь наличные у товарища, как за некондицию.

— Под вашу ответственность, Иван Северьяныч.

— Само собой, — отмахнулся тот.

Кладовщик выскочил из кабинета. Я тоже поднялся.

— Как там мой Тарасик? — спросил завбазой. — Старается?

Тарасик был редкостным увальнем и лодырем, так что пришлось кривить душой.

— Старается, Иван Северьяныч, — обнадежил я папашу.

— Ну и славно! — обрадовался тот. — С наступающим Новым годом, Александр Сергеевич!

Я ответил ему тем же и с облегчением выскочил из кабинета, больше похожего на затхлый чулан. В приемной меня ждал товарищ Рабинович. Он и повел меня на склад, где, качая головой и шепотом жалуясь, взял большой ящик и принялся в него укладывать продукты из списка. Закончив эту, морально угнетающую его работу, он взял деревянные счеты и стал щелкать их костяшками, чиркая в бумажке, что лежала перед ним.

Наконец, он подбил бабки и объявил мне итоговую сумму:

— Сто двенадцать рублей сорок копеек.

Сумма была чувствительной для моего кошелька, но не фатальной. Купи я тот же набор в магазине, пришлось бы выложить двадцать червонцев, не меньше. Рассчитавшись, я взял ящик и поволок его к выходу. На проходной меня поджидал Кеша. Не удрал все-таки. Он было собирался взять мою ношу, но я сказал ему, чтобы лучше нашел машину.