Онлайн книга Грешник

Я полон библейского негодования, и, подобно Иегове, который обнаружил, что сыны Израилевы поклоняются чужим богам, я собираюсь покарать этих ублюдков, наслать на них чуму и наблюдать, как язвы, пожары и голод заживо пожирают их тела.

И саранча. Я нашлю на них саранчу.

– Э-э-э, что? – София-Хейли нервно смеется, думая, что, конечно же, ослышалась. Ага, как же.

– Я сказал, – повторяю я снова голосом, который, как мне кажется, снисходительно спокоен, учитывая обстоятельства, – убери свои гребаные руки от моей девушки.

За моими словами следует гробовое молчание, и я слегка расправляю плечи, чувствуя себя немного лучше, хотя все еще очень раздражен, а затем София-Хейли смеется.

– О боже мой, Шон! Ты такой забавный! – И ее друзья, эти блеющие недоделанные идиоты смеются вместе с ней, а я совсем сбит с толку.

Если только…

Если только они считают, что я шучу, пытаясь их одурачить, потому что для них это более логично, чем мое требование не оскорблять девушку, держащую меня за руку.

И это… короче, мне хочется рвать и метать.

Черт возьми, если бы вы спросили меня еще сегодня утром, что такое расизм, я бы дал вам ответ, куда включил бы оскорбления, отдельные сиденья в автобусах и бросание камней. Я бы сказал, что лично никогда не сталкивался с расизмом, и мог бы даже сказать что-нибудь о том, как мы живем в мире, свободном от расовых предпочтений, где расизма больше нет.

И самое невероятное в том, что, основываясь на одних словах, можно было бы доказать, что все в порядке, что это всего лишь досадное недоразумение. Но это не так. Потому что я был рядом и услышал едва уловимую снисходительность в тоне этой женщины, услышал всего лишь в нескольких небрежных словах множество предположений, которые она сделала о Зенни. Опасность заключается в том, насколько ловко и тактично она действовала.

А знаете, что самое дерьмовое во всем этом? Какая-то отвратительная, почти инстинктивная часть меня хочет извиниться за Софию-Хейли, хочет оправдать или защитить ее, и как только я понимаю, чем этот порыв на самом деле является, во мне вздымается волна отвращения к самому себе.