Онлайн книга Яга

Пора бы им, по его мнению, дрогнуть под напором степного ига, и ментальных укусов кромешных фурий. Но войско стояло, било монгола, а фурий быстро оттеснило белоснежное, сверкающее, ослепительное воинство нового бога. Черный владыка понял, что его планы по уничтожению русского мира затрещали по швам.

Баба Яга вздрогнула, сфокусировав взгляд перед собой. Наконец-то она отвернулась от страшного и кровавого побоища и теперь решилась уходить.

Окаменевшая от старости ступа неохотно разгонялась, изредка касаясь верхушек замшелого елового леса исгоняя с них белобоких сорок.

«Нет больше мочи смотреть на эту беду, – ворчала Баба Яга себе под нос, удаляясь и удаляясь в сторону дома, в сторону родимой избушки на курьих ножках, в сторону еловой чащобы, в сторону древнего Молохова урочища, к капищу Чернобога. Где-то там сейчас сражался за свою Елену румяный и глупенький Иванушка. – Как он там, – с тихой грустью вздохнула Баба Яга. – Небось о помощи взывает…»"

"Ведьма заметила внизу небольшой отряд монголов, видимо, крадущихся в тыл русской рати.

Напустив на ордынцев жуткую порчу, Баба Яга развернула ступу и полетела в любимое захолустье. На миг она обернулась, чтобы взглянуть на конный отряд, и довольно кивнула, приметив, что ордынские всадники начали выпадать из седел, а лошади принялись ни с того, ни с сего вскидываться на дыбы.

Продвигаясь по Молохову урочищу на теплой и пушистой спине волка, княжич Иван призадумался. Он вспомнил, как ловко и даже почти легко убил черного индрика, при этом не особенно и рискуя. Правда, если бы не Серый волк, возможно, тварь бы Ивана уже доедала. Он решил, что надо быть осторожнее и всегда оставаться начеку, а со слугами черного человека бороться можно и нужно, раз уж оружие Яви способно убивать этих созданий.

Аука по-прежнему плелся за Иванушкой и волком. Ноша его была тяжела – леший скрипел, но упорно тащил молот Перуна.

Волк отказался идти на капище прямиком по древним камням. Могло быть так, что каждый, кто ступает на дорогу Чернобога, сразу попадает в его поле зрения. А этого Иван опасался больше всего.