Онлайн книга Хозяйка заброшенного поместья

Я сунула в руки ошеломленному Виктору ворох одежды.

— Выкиньте это на лавку во дворе, пусть проветрится.

Виктор вылетел за дверь. Застучали копыта. Надеюсь, он все же за доктором помчался, а не изображать оскорбленное достоинство. Впрочем, мне было не до того — осматривала пациента, оценивая площадь обморожений. Штаны можно было не снимать, повезло мужику. Или не повезло, не факт, что руки и ноги удастся сохранить.

В людскую ввалилась Марья. Поняв, что много одной рукой не унести, она навесила платки и одеяла себе на плечи, превратившись в копну.

— Да что ж ты делаешь, касаточка, стыд-то…

— Хоть ты не начинай! — перебила ее я. Выхватив лоскут ветоши, начала сооружать что-то вроде портянок. — Помогай давай. Все, что белое и синее, а не нормального цвета, нужно заизолир… тьфу ты, утеплить. Сначала ветошь, мягкую, а потом платками, чем толще, тем лучше.

Обмотав конечности, я и самого конюха закутала в одеяло.

— Пригляди за ним, а я грелку принесу, — велела я.

— Да чего за ним приглядывать, лежит себе и лежит. Чего еще сделать надо?

11.2

— Приготовь все для чая и мед достань, — велела я. — Как в себя придет, отпаивать будем."

"Вытряхнула из грелки в моей спальне уже остывшие угли, нагребла туда горячих из печи в кухне. Мельком увидела, что тесто в квашне подняло полотенце. Ох, как же все не вовремя! Я сунула грелку под лавку, накрыв платками. Метнувшись обратно в кухню, вымыла руки.

Едва я шагнула к тесту, Марья, подскочив ко мне, тронула за плечо.

Вернувшись, мы с нянькой в три руки положили под спину конюху нагревшийся платок. Еще два горячих платка я сунула ему под мышки, отчаянно жалея, что нет у меня нормальных электрических, на худой конец резиновых грелок. Ту, что была, чугунную, поставила ему на живот, поверх одеяла и сложенного покрывала. Не должно обжечь. По-хорошему, надо бы вливать подогретые растворы, но где ж их взять? И ведь не в каменный век попала!

Может, хоть у доктора, если Виктор его привезет, найдется система для внутривенного вливания? И глюкоза?

Конюх поднял ресницы, обвел помещение мутным взглядом.

— Русалка! Без лица!

Ну в самом деле, как и я. Не разглядел в темноте, что лицо под платком. Только я-то сообразила быстро, а он спьяну принял за какую-то нечисть. Но почему русалка?

— Барину сказать надо, чтобы барыню забрал, а то конец ей!

Конюх снова затих. Марья вздохнула.