Онлайн книга Империй. Люструм. Диктатор

Помню, как он поймал за руку старого Петрея, который разбил Катилину под Пизами.

— Петрей, — сказал он, — ты такой же солдат, как и я. Почему ты уходишь?

— Потому что я, — сказал Петрей, освобождаясь, — скорее пойду в тюрьму с Катоном, чем останусь в сенате с тобой.

— Тогда иди! — крикнул ему вслед Цезарь. — И вы все тоже можете убираться! Но запомните: пока я консул, воля народа Рима не будет зависеть от крючкотворства и древних обычаев. Этот закон предложат народу, хотите вы этого или нет. И голосование по нему состоится в конце месяца!

Консул вернулся к своему креслу и осмотрел зал в поисках смельчаков, которые пойдут против его воли.

Цицерон остался сидеть на своем месте. После заседания к нему подошел Гортензий и с упреком спросил, почему Отец Отечества не вышел вместе со всеми остальными.

— Не надо сваливать на меня вину за то, что вы все натворили, — ответил Цицерон. — Я предупреждал вас, что произойдет, если вы не захотите пойти навстречу Помпею.

Однако я видел, что он смущен, и, как только представилась возможность, Цицерон отправился домой.

"— Я попал в ужасное положение, — пожаловался он, пока мы взбирались на холм. — Я ничего не получил, поддержав Цезаря, а его противники теперь считают меня перебежчиком. Похоже, я перехитрил сам себя!

В любое другое время Цезарь проиграл бы или был бы вынужден искать соглашения. Ведь против его предложения в первую очередь выступил второй консул, Бибул, гордый и вспыльчивый патриций. Главным несчастьем в его жизни стало то, что он был консулом одновременно с Цезарем, затмившим своего сотоварища настолько, что люди часто забывали его имя.

— Я устал быть Поллуксом при этом Касторе, — злобно заявил Бибул и объявил, что теперь, когда он председательствует в сенате, все изменится.

Кроме того, против Цезаря выступили ни много ни мало трое трибунов: Анхарий, Кальвин и Фанний — каждый наложил вето. Но Цезарь был готов добиваться своего, чего бы это ни стоило, и начал целенаправленно подрывать устои римского государства — дело, за которое, я в этом уверен, его будут проклинать до скончания века.

Сначала он включил в закон статью, согласно которой каждый сенатор должен был принести клятву, что он под страхом смерти не будет пытаться изменить закон после того, как тот будет занесен в кодекс. Затем Цезарь созвал народное собрание, на котором появились Красс и Помпей. Цицерон вместе с другими сенаторами наблюдал, как Помпей впервые выступил с прямым запугиванием.

— Это справедливый закон, — объявил он.