Онлайн книга Измена. Закрывая гештальты (СИ)

Мне до сих пор больно, и в груди бьется не сердце, а вопрос: «За что?»

И когда я уже собираюсь предложить Фисе выпить: «Не чокаясь, за няню…», на балкон выходит заплаканная Лера.

— Перезвоню завтра, — бросаю в трубку и, отставив бокал, раскрываю дочери объятья.

Глава 33

Цветы жизни

'Тает снег, течет вода

По земле весенней.

Для кого любовь — беда,

Для кого — спасенье…'

Л. Дербенев"

"Сначала Лерочка молча плакала, потом мы утирали сопли, слёзы, сидели рядышком, а затем Тигра залез на колени к дочери, определив, что она нынче в поддержке нуждается сильнее и… Лерочка плакала снова.

— Мам, так все глупо вышло. Как в кино дурацком или в книжках твоих.

Это, конечно, мило, но да ладно. Мать потерпит.

Ребенок же пришел.

Даже говорит.

— Арсений писал мне отзыв на тот большой курсовик, помнишь? И как-то так мы стали общаться. Он такой взрослый, умный и столько всего знает. Мам, я даже не поняла, как так вышло, но прошлым летом он приезжал в Питер, и мы встретились.

Ой-ой-ой, а я-то куда в это время смотрела?

То есть это бодяга тянется достаточно давно.

Лера сидит, вцепившись в кота, иногда вытирая им слезы:

— Все время перезванивались, или в мессенджерах и в соц.сетях переписывались, обменивались шутками, мемасиками, фотками. Ну, такие современные отношения на расстоянии.

— И поэтому ты решила поступать именно сюда? — тихо выдыхаю, чтобы не вопить и не бегать по потолку, дура старая.

— Вообще, нам же кстати получилось?

— Зайка, я не про кстати, я в принципе о сути вопроса.

— Мамочка, я его так люблю.

Ясненько-понятненько, накрыло нас капитально.

Но что делать?

Надо как-то выруливать:

— Любовь, моя дорогая, это прекрасно. А какие у нас в связи с этим проблемы? Ты, вообще, его нам с Котом планировала представить?

Дочь вздрагивает и смотрит на меня тем самым взглядом, когда звучит: «Да-да!», а означает это: «Нет!».

— Конечно, обязательно. Я думала, что вот прям…

Езус-Мария, какой цирк.

Здесь вспомнился Игорь и стало очевидно, в кого дочь уродилась.

Помолчали.

Вытерли Тигру Второго полотенцем, что висело на сушилке в углу балкона.

Потом стало ясно: дочь впала в партизанщину, но просто так бросать разговор было глупо. Пришлось намекать:

— И когда ты это думала?

— Ну, зимой думала, — Лера уже очень-очень розовая и в глазах даже некое осознание появляется.