Онлайн книга Конец Хитрова рынка

Говорю: «Сухаревки, милейший, в шестнадцатом веке не существовало, а фармазоны тогда монашеских ряс не носили». Оскорбился…

— И это служитель бога! — вздохнул Злотников. — До чего дожили! И церкви и монастыри — все прахом пошло. Ни стыда, ни совести не осталось. Говорят, на предсоборном совещании, где священнослужители и миряне от всех епархий были, митрополит Евдоким многие лета Калинину и Смидовичу[29] провозгласил. Митрополит, глава святейшего синода! Кощунство!

— Да служители господа ныне не только подделками, но и именем бога торгуют, — равнодушно согласился Левит и, усмехнувшись, сказал: — А торговля богом бойко идет.

Цинизм Левита Злотникова покоробил, но он заставил себя улыбнуться.

Левит посмотрел на часы. Этот жест нельзя было не заметить, и Злотников поспешно встал.

— И вам спать пора, Борис Арнольдович, и нам. Благодарствуйте.

Левит проводил нас до двери.

Когда мы выходили из подъезда, я заметил на противоположной стороне улицы высокого человека, который, видимо, кого-то ожидал. Пройдя несколько шагов, я остановился и в растерянности стал рыться в карманах пиджака.

— Потеряли что-нибудь? — участливо спросил Злотников.

— Да, зажигалку…

К дому Левита я вернулся вовремя, как раз в тот момент, когда заинтересовавший меня человек уже перешел дорогу и направился к подъезду, из которого мы только что вышли. Увидев меня, он поспешно свернул во двор.

— Нашли зажигалку? — спросил Злотников.

— Нашел, — сказал я и закурил.

— Чувствую, недовольны вечером, Георгий Валерьянович? О рандеву с блондинкой жалеете. Ругаете меня, а?

— Что вы, Никита Захарович! Вечер прошел совсем неплохо, — искренне сказал я. — Очень приятный вечер.

— Шутите небось?

— Нет, вполне серьезно. Я вам очень признателен.

— Помилуйте, — расцвел Злотников, — за что?

Вот как раз на этот вопрос я ему при всем своем желании ответить не мог…

XXXI

Назавтра я обо всем доложил Сухорукову.

— Ты уверен, что это был Сердюков?

— Абсолютно.

— Тогда Левитом стоит заняться, — сказал Виктор.

— Значит, ты не возражаешь против его разработки? — не без ехидства спросил я.

Виктор разозлился:

— Я, Саша, могу спорить с тобой, но не с фактами. Для меня прежде всего интересы дела.

Действительно, в отличие от меня, Виктор всегда мог поступиться самолюбием.