Онлайн книга Королевская кровь. Книга 8

С сегодняшнего дня двигаемся быстрее, а вечерами будем заниматься.

- Спасибо, - сказала она тогда со всем жаром. И с тех пор вечерами глотала слезы и уже мечтала, чтобы профессор нечаянно свернул ей шею и больше не мучил.

Тем же вечером, когда она на ногах не держалась от дневного перехода и хотела только есть и спать, профессор отправил ее набрать воды к ручью, а сам быстро, словно и не устал совсем, развел костер, распотрошил пару подстреленных зайцев, подвесил запекаться. Алинка стояла по щиколотки в воде, понимая, что не в состоянии двигаться.

- Мясо будет запекаться около получаса, - раздался за ее спиной голос Тротта. Она нехотя обернулась - профессор снял куртку, сорочку, наклонился над водой, попил и начал обмываться - лицо, плечи, полил пригоршнями на затылок. Потер бороду, поднялся. Лицо его осунулось, вокруг глаз виднелись тени, и она осознала, что и ему переход дается нелегко.

- Да, - Алина медленно потрясла полным сосудом.

- Выходите. Будем заниматься.

- А может, завтра, лорд Тротт? - жалобно попросила она, уже шлепая навстречу по воде, и инляндец неодобрительно поджал губы.

- Сегодня, Богуславская. Сегодня. Чем раньше начнете, тем раньше окрепнете и натренируете навык. Хотя вы все равно не сможете противостоять взрослому мужчине, тем более наемнику. Ваша задача - вырваться и выиграть время, чтобы убежать.

Тротт почти слово в слово повторял слова сержанта Ларионова, который занимался с ней во дворце. Только профессор был не добрейше-грубоватым сержантом, относящимся к ней, как к дочери. Голубушкой и воробышком ее не называл и беречь не собирался. Сначала без стеснения показал на себе болевые места, и даже похвалил за знание анатомии. Затем объяснил, как нужно ставить руки-ноги при ударе, чтобы не навредить себе, не сломать запястье или ступню. А потом начал учить.

Она ненавидела его каждый вечер - потому что синяки после занятий с ним оставались самые настоящие, и захваты у него были жесткие, и швырял он ее больно, серьезно.

"- Вас, как стеклянную, обнимать никто не будет, - объяснял он, кривясь, когда она баюкала вывернутую в первый раз руку и смотрела на него полными слез глазами.