Онлайн книга Краденое счастье

– Я не знаю, но вдруг был шанс? Если бы я не спал, как колода…

– Ну что ты говоришь, Геночка! Ты же везде искал, всем звонил, и все тебе сказали, что ничего не знают. Что бы изменилось, если бы ты услышал это на несколько часов раньше?

– Не изменилось бы ровным счетом ничего, – сказал Зиганшин, понимая, что эти самые несколько часов будут жечь Геннадия Анатольевича до самой смерти, и ничего с этим не поделаешь.

Если и существует лекарство от угрызений совести, то это явно не доводы логики и рассудка.

Наконец Мстислав Юрьевич сообразил, как выманить Зырянова на разговор тет-а-тет. Соврал, что курит, и попросил Геннадия Анатольевича выйти с ним на лестницу. В принципе, он бы не удивился, увяжись Машенька за ними, но она осталась «освежить стол».

– Вы уж извините, – мягко улыбнулся Зырянов, глядя, как «журналист» усердно хлопает себя по карманам в поисках несуществующих сигарет, – Машенька нигде не бывает, живет только интересами семьи, поэтому радуется каждому новому лицу. Она, как забеременела нашим старшим сыном, перестала одна выходить из дома.

Мстислав Юрьевич пожал плечами, думая, что когда женщина не хочет работать, изобретательности ее нет предела.

– Знаете, – продолжал Зырянов, – мне иногда кажется, что это судьба Полины произвела на нее такое сильное впечатление. Может быть, она считает меня кем-то вроде Синей Бороды и боится, что, если уйдет куда-нибудь одна, тоже бесследно исчезнет.

"Зиганшин сочувственно вздохнул, хотя в чем-то он Машеньку понимал. Если бы он сам был девушкой, сто раз бы подумал, прежде чем выходить замуж за человека, у которого жена пропала при невыясненных обстоятельствах. Сто раз подумал, а на сто первый плюнул и сбежал от такого жениха. И пусть у Геннадия Анатольевича нашлось вполне убедительное алиби (соседка видела, как живая и здоровая Полина выходит из дома в тот час, когда Зырянов уже стоял у операционного стола), но осадочек, как говорится, остался.

Наверное, юная и наивная Мария «за муки полюбила» красавца в расцвете лет, с романтической профессией и боевым прошлым. Пережитая трагедия прибавляла очарования избраннику, а ее любви сообщала ноты высокого сострадания и самоотверженности. И только забеременев, она вспомнила, чем, собственно, кончается история Отелло и Дездемоны.