Онлайн книга Лютая охота

Окружной комиссар повысил голос:

– И то, что обе жертвы были хулиганами, вовсе не означает, что не надо ускорить темп расследования. Я знаю, что все думают про себя, потихоньку… Но за этим расследованием будут пристально наблюдать с самых высоких государственных постов.

– Но это не означает, что надо оплакивать их судьбу, – сказал Рафаэль громким и ясным голосом.

Шум усилился.

– Я этого не слышал, – резко бросил окружной комиссар.

– Я просто озвучил то, что каждый думает про себя, – не унимался Кац. – Эти двое типов были…

Самира удивленно посмотрела на лейтенанта.

– Я хочу, чтобы вы меня хорошо поняли, лейтенант, – отрезал он с ледяной яростью в голосе, ткнув пальцем в направлении Каца. – Я не потерплю комментариев такого сорта! Еще одно слово – и я отстраню вас от расследования. Я достаточно ясно выразился или вы все-таки чего-то не поняли?

Самира увидела, как блондина передернуло от унижения, глаза у него потемнели, но он, стиснув зубы, согласно кивнул.

43

С крутых стен высокой скалы над маленьким городком высилась средневековая крепость. Неприступная. Угрожающая. Ее зубчатые стены и сторожевые башни возникали из дождя и тумана в восьмидесяти восьми километрах к югу от Тулузы."

"Однако из окон комиссариата Фуа ее видно не было, хотя она и стояла всего в каких-нибудь нескольких сотнях метров. Потому что, по вполне понятной причине, он сидел к крепости спиной. Надо полагать, сотрудников полиции не хотели отвлекать от важных дел.

Майор Люка Гальван ненавидел Пиренеи. Ненавидел и этот город, и весь этот гиблый район, где если не шел дождь, то небо все равно было серым, а если, наконец, проглядывало солнце, то ему не хватало моря, парусов и пляжей с загорелыми девчонками. Гальван родился в Безье. Его детство и юность прошли в городе Жана Мулена[54], между аллеями Поль-Рике и кафедральным собором Сен-Назер… А потом он поступил в полицию, и его перевели в парижский регион.

Молодой сотрудник антикриминальной бригады, он достаточно быстро закалился в контактах с городами и горожанами, прежде чем его перевели в Монпелье. Он бы там и служил, если бы не совершил одну глупость. Во время дежурства он ударил типа, который оскорблял его, всячески провоцировал, а потом задел и честь его девушки.