Онлайн книга М@рковная история

А облажаться перед парнем «вполне себе» — это гораздо чувствительнее для моей психики, чем перед парнем «так себе».

Но дверь я все-таки распахиваю, приглашая его внутрь.

Забираю пакет из его рук, делаю шаг назад и натыкаюсь пяткой на мягкое возмущенное «Мяу!»

Ой!

Развернувшись, поднимаю Марковку с пола.

Он все-таки отец и имеет право на общение с ребенком, — благодушно решаю я.

Сзади раздается сдавленный смех со стоном.

Что в этот раз?

Ааа…

Медленно разворачиваюсь с невозмутимым лицом.

Ах, Катерина, Катерина!

Почему именно свинка? Ведь были там пижамки с милыми заячьими хвостиками, игривыми кошачьими, даже сексуальными тигриными.

Класс!

Ну, хрюкни уж тогда, оригинальная Катерина, для полноты картины!

Молча протягиваю ему Марковку и, прихрамывая, сматываюсь на кухню с огромным пакетом.

Там, надо признать, всё, что должен был купить заботливый папа. Даже шарик с колокольчиком, чтобы Марковка сильно не скучал один, и маленький матрасик с подогревом!

Я впечатлена, чего уж…

Он, тиская урчащего Марковку, проходит следом.

— Почему панда плакала?

— Разбила палец о гвоздь, — показываю я ему на предательскую ловушку в полу.

— Ого…

Присаживается, пытаясь выдернуть пальцами.

— Не получится! — я пыталась и сама провернуть это. — Вчера этот мерзавец испортил мне свежий маникюр, сегодня — педикюр.

— У тебя есть пассатижи?

— Разве можно такие вопросы приличной девушке задавать?

— Ясно! — ухмыляется он. — Сейчас…

Через пару минут он появляется, выдергивает этого стального мерзавца и показывает мне, держа его в щипцах, словно вырванный зуб.

Быть может, он стоматолог? Я же хотела врача.

Да. Только я хотела хирурга или психиатра… это как-то романтичнее… А стоматологи всё больше ассоциируются с «садо». А хирурги и психиатры? С доктором Лектором?

Что-то ты раскатала губу, свинко-панда. Или ты думаешь, что этот сероглазый любитель котят впечатлился твоим поросячьим хвостиком на пижаме?

Не такой уж он и «вау»! — пытаюсь успокоить я своё затронутое эго.

Разглядываю его внимательнее в попытке отыскать несовершенства, которые не отыскиваются.

И улыбка красивая.

Красивая улыбка, надо признаться, моя слабость.

— Что?

— Эм… Спасибо за все эти штуки! — развожу я руками на кошачьи подарки.

— Пожалуйста! — пожимает он плечами. — Кстати, у нас сын или дочь?

— Мне кажется — сын.

— Кажется? — скептически поднимает он брови, переворачивая мелкого вверх тормашками.

— Я далека от практической зоологии.