Онлайн книга Над пропастью во лжи

– Говорит приемная Эдуарда Марленовича, – отозвался женский голос, уже с утра звучавший устало. – Он просит вас срочно приехать на встречу. У него будет всего три минуты.

Но и одной минуты оказалось достаточно…

Нас встретил референт Китайцева, который выглядел дурной копией своего шефа – те же тонкие очки, тот же дорогой костюм. Сам премьер при всем своем внешнем лоске выглядел неважно – осунувшийся, с красноватыми белками глаз, с серой от переутомления кожей.

– Продавайте, – бросил он на ходу, замедляя шаг.

– Что именно? – не поняла я. В закулисные финансовые игры меня не посвящали, и потому, о чем шла речь, я пока не понимала.

– Все, что есть!

Референт умело оттеснил меня плечом, и премьер растворился в сумраке коридора, ограждаемый от лишних вопросов вышколенной свитой секретарей, переводчиков, охраны.

Нарушив торжественный ход совещания у босса, я взбесившимся торнадо ворвалась в кабинет. Внутри меня все клокотало.

Выслушав сбивчивый доклад, Шаньгин надменно хмыкнул:"

"– Это все равно что резать курицу, которая несет золотые яйца! Ни в коем случае нельзя продавать! Из достоверных источников мне известно, что цена на ГКО изменится чуть ли не втрое за неделю!

– В сторону уменьшения или увеличения? – ехидно ввернула я.

Но Горелик все же принялся звонить доверенному брокеру на бирже. В тот день он поверил мне, а не своему заместителю. Он знал, что я буду грызть толченое стекло и давить зубами крыс, только чтобы вырваться из многолетнего прозябания.

– Продавай! – бросил Горелик в трубку. – Продавай все!

И растерянно застыл за столом со сложенными горкой руками.

Отныне оставалось только ждать. Сутки прошли как в аду.

Ночь я не спала, ворочаясь на койке в общежитии, как будто мое разгоряченное тело медленно поджаривалось на вертеле. Ведь если паника окажется ложной, мои дни в Организации сочтены.

Рано утром я уже сидела на рабочем месте с бледным эмалевым лицом и фиолетовыми от бессонницы подглазьями. Мысленно я прощалась со всем, что мне было дорого в этой жизни, – с работой, с Центром и даже со своей жизнью.

Что от меня останется, если меня вышвырнут из Организации? Пустая телесная оболочка, выеденное яйцо, использованная тара, которую не примут даже на складе вторсырья.