Онлайн книга Нас больше нет

Думал, подожду пока ты не найдешь достойного парня, а потом свалю. В голове все было просто, в действительности — неисполнимо. Потому что если бы ты нашла кого-то, я бы его пристрелил, клянусь.

Последние слова он произносит так, что сомнений не остается — и в самом деле пристрелил бы. Но…

— Леша же жив остался, — только и могу, что сморозить очередную чушь. Сердечко в груди бьется неистово быстро, горе, отчаяние и внезапная надежда смешиваются между собой, превращаясь в терпкий коктейль чувств.

— Я просто не успел, — широко улыбается и как-то неестественно произносит Давид.

Словно и ему сейчас больно. Словно и в его сердце засел осколок, да так глубоко что убрать невозможно. — В тот день на меня племянников свалили и я немного опоздал.

— Он почти побывал в моих трусиках, — вроде как шучу, но в словах есть огромная доля правды. И Давиду она не нравится.

— Не стоит посвящать меня в такие подробности.

— Тебе повезло что он испугался моих ног, иначе велика вероятность что я уже замужем могла быть.

Давид уже не улыбается.

Смотри на меня долгим пронзительным взглядом. Его лицо приближается к моему. Губы легко касаются моих. И шепот — горячий, отчаянный — прямо в рот.

— Ты же знаешь что ты для меня самая красивая. А на мнения других тебе должно быть плевать.

Глава 38. Лера

Мы достаточно долго сидим у реки в объятиях друг друга. Давид утешает меня как может. Словами, нежными касаниями и поцелуями. Я не могу остановить поток слез, подавляю истерику, и через несколько минут она наступает с новой силой.

Совсем расклеилась.

— Что дальше делать? Они… они не будут теперь нас искать? — спрашиваю, когда немного легче становится, дыхание выравнивается и я уже не давлюсь собственными всхлипами.

Давид сжимает меня сильнее. Словно боится, что я могу исчезнуть.

— Тебя искать точно не будут. По официальной версии, Валерия Смоленская погибла во время пожара в ночном клубе. Мне будет спокойней, если все и дальше будут считать тебя мертвой.

— Новые документы и новое имя? — догадываюсь я.

 — Я не хочу жить в страхе, Давид, оборачиваясь каждый раз, когда в толпе увижу кого-то подозрительного.

— Тебе и не нужно будет. Новый паспорт готов, станешь Валерией Сапроновой. Мне показалось, что ты будешь рада, если имя твое останется.

— Я не могу так. Не могу, — отчаянно качаю головой, представляя, что все заново начать нужно будет. Отстраняюсь от Давида, массирую затекшую шею. — У меня же выставка, я так долго шла к этому.

— Никто не отменяет твою выставку.