Онлайн книга Наследница дворянского гнезда

Он спотыкнулся и равновесие потерял, а тут и Вася со спины ему бутылкой по башке дал.

Все-таки по башке, а не по кумполу, отметила я про себя. Что, впрочем, не меняло дела.

Я аккуратно заглянула в комнату, увидела привязанного к стулу Норбекова и Васю с моим любимым отныне орудием – полной пластиковой бутылкой. На этой раз не водой, а самым настоящим лимонадом. Вася его очень любил, не могла же я подсунуть ему пустышку! И была права, после нейтрализации противника Вася тут же отвинтил пластиковую пробку и приложился губами к горлышку.

Я решила, что будет разумнее не выдавать своего присутствия. Петр Алексеевич должен думать, что сейчас против него вдова его бывшего друга и двое подозрительных темных личностей, которых она, судя по всему, просто наняла в помощь. Сама Ирина тоже по большей части молчала, партию вели Люся и Вася.

Норбеков быстро пришел в себя. Я сидела на кухне и слушала, как парочка бомжей растолковывают ему ситуацию. Они сразу объяснили пленнику, что он попал в самую элементарную ловушку, Ирина сама придумала ловить его на живца, сама же поработала наживкой.

– Проболтался все-таки, – выругался Норбеков, – а обещал, что ни слова не скажет ни одной живой душе. Особенно тебе. Убеждал, что ты натура впечатлительная, можешь расстроиться.

После следовала серия проклятий в адрес Лепнина, которая завершилась чувствительным тычком от Васи:

– Негоже о покойнике так-то, – пожурил он, гремя чем-то металлическим, – за это и покарать могут. Не бог, конечно, он милосердный, а я, например.

– И я, – мгновенно встряла Люся, – внучонка, говоришь, у тебя похитили? Нехорошие какие люди. Злые. Мучили, поди-ка, мальца? Голодом морили? Словами всякими запугивали?

– Отвали, – огрызнулся Норбеков, – всякая шваль еще меня воспитывать будет.

– Обзывается, зараза, – удивилась Люся, – а я ему хотела кино показать. Как гостю. Но я не обидчивая, раз решила, то покажу. Запускай, Вася, пленку!

Вася нажал на кнопку пульта, и на экране телевизора возникла сумрачная комната с ободранными обоями и маленький мальчик в углу, накрепко привязанный к стулу.

– Отпустите меня, – монотонно ныл мальчик, – мне больно, я боюсь, я к маме хочу.

Последняя фраза сопровождалась заунывным и продолжительным ревом.