Онлайн книга Неудержимый. Книга XXXVIII

И даже несправедлив. Ты столько для меня сделал, что я решил вознаградить тебя как друга. Бери энергии сколько влезет.

— А мне и не надо, — отрезал он, резко и без раздумий. — Забирай всё себе.

— Ну что ты! — я изобразил возмущение. — Это мой подарок. Отказываться нельзя.

— И всё же… я вынужден отк…"

"— Давай жри, сволочь! — сорвался я и рявкнул так, что даже стены чертогов дрогнули. — Иначе мы оба тут сдохнем! Я, между прочим, на войну опаздываю, чтобы твой род спасти!

— Как скажешь, приятель, — Хлад с кривой ухмылкой понял, что торговаться со мной бесполезно.

Когда я увидел, как он начал поглощать энергию, облегчённо вздохнул. А ещё говорил, что ему не надо! Впрочем, а какие у меня были ещё варианты? Пусть жрёт, потому что мои силы были уже на исходе.

— Всё, больше не могу… — выдохнул я и откинулся на спинку трона, ощущая, как тело свинцом налилось. — Теперь дело за тобой.

— Ты поступаешь крайне нечестно! — проворчал Хлад, с отвращением хватая новые порции.

— Хватит жаловаться, — устало бросил я, едва удерживая глаза открытыми. — Жри, что дают. Кто знает, когда ещё она нам понадобится.

Мне в очередной раз крупно повезло, что Хлад сумел аккумулировать энергию вокруг себя. Он втягивал её жадно и стремительно, и чем больше поглощал, тем больше становился сам. Сначала это было почти незаметно, но вскоре его фигура раздулась так, что мне пришлось увеличить клетку один раз, а затем и ещё раз.

Теперь он возвышался надо мной, словно гигантское пылающий сгусток энергии, раз в двадцать, а то и в тридцать больше прежнего. Эдакий колобок, пылающий серым огнём, или пасмурная грозовая туча, собравшаяся прямо в моём разуме.

Клетка натужно звенела от напряжения, и пришлось нарастить её почти до самого потолка. Хорошо хоть, что поток энергии, наконец, пошёл на убыль, и через десять долгих минут полностью иссяк.

— Вот и всё, — удовлетворённо заключил я и даже хлопнул в ладоши.

— Ты воспользовался мной, и я требую взаимной услуги, — Хлад демонстративно отвернулся, излучая недовольство.

— И чего же ты хочешь? — я приподнял бровь, — Не считая моего тела.

Он открыл было рот, чтобы что-то выпалить, но, услышав запретную тему, тут же осёкся. Его взгляд стал более осторожным, и пыл поубавился. Он начал мерить клетку шагами, и тут я не выдержал — расхохотался.