Онлайн книга Поединок. Выпуск 18

И было это чистой правдой, потому что Казимир, уезжая из ресторана, повинуясь какому-то неосознанному чувству, сам положил ее в карман шинели Дергаусова. И именно это спасало его от виселицы, которая по военному времени вполне могла обломиться за убийство чина полиции. – Твоя роль?

– Я, господин начальник, только газолин принес.

Бахтин посмотрел на этого маленького изящного человека, на котором мундир Земсоюза сидел с необыкновенным шиком, и подивился, как в этом субтильном существе живет столько скверны.

– Господин начальник, я хотел бы поговорить с вами и паном Курантовским тет-а-тет.

– Любопытно. Господа, оставьте нас втроем, – усмехнулся Бахтин. Сыщики вышли.

– Ну, что же вы желаете нам поведать, пан Калецкий? – Господин начальник, я вам все расскажу о делах Дергаусова, если пан Курантовский забудет о моих варшавских шалостях.

– Шалостях, – засмеялся Курантовский, – а ломбард, а ювелирная лавка на Крахмальной… – Я сдам подельников.

– Не торгуйся, Казимир, – Бахтин закурил, – есть несколько путей отвести тебя от петли.

– Не лепи горбатого, Казимир, ты же не фраер, а авторитетный налетчик. Смешно, ей-богу. Степан Николаевич! В комнату вошел ротмистр Гейде.

– Александр Петрович, обойма действительно в кармане шинели Дерагусова. В гардеробе двое.сыщиков.

– Степан Николаевич, берите его и допросите по всей форме. Только о подполковнике Княжине ни слова пока, – понизил голос Бахтин.

Во втором часу ночи Дергаусов почувствовал, что захмелел. Нет. Он пьяным не был. К нему пришло счастливое ощущение публичного одиночества, когда все происходящее в кабинете ресторана отдалилось от него, стало неважным и неинтересным. В углу играл на рояле элегантный худощавый человек в ярком платке вместо галстука. Голос его грустно-надтреснутый, чуть грассирующий, заставлял Дергаусова полностью абстрагироваться от реальности. Про себя он повторял щемящие слова романса: «…кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы…» Господи, до чего же хорошо!

И певец этот Саша, которого затащил к ним Сережка Лидин, пел изумительные песенки, так созвучные настроению Дергаусова.

Ему было грустно уезжать из привычного московского мира. От веселых женщин, сытных кабаков, от всей этой бесшабашной компании.

Вошел официант, поклонился.

– Вас, ваше высокоблагородие, господин Пашковский к аппарату просят.

– К аппарату.