Онлайн книга Преисподняя

"

"Разве она уже не познала эту скорбь? Трагическое замужество Лив и все, что за ним последовало. Но когда она говорила об этом Тенгелю, он отворачивался, не желая отвечать. Ведь Лив была теперь счастлива. Возможно, он считал, что ее несчастье было слишком кратким, чтобы принимать его во внимание.

Но Силье твердо решила разделаться с прошлым: никакое зло больше не должно тревожить их!

Клаус быстро выздоровел благодаря чудодейственным рукам Тенгеля и теперь с радостью работал в Гростенсхольме. Он не обмолвился ни словом о своей великой потере.

Лив была по-настоящему счастлива. Даг с самого начала обещал ей, что никогда не будет попрекать ее за то, что у нее что-то не получается в домашних делах. Но у него не было повода критиковать ее: лучшей хозяйки, чем Лив, и быть не могло. Даг понял, что Берениусом управляли чрезмерные амбиции, желание быть выше всех остальных, поэтому он и подавлял других, какими бы хорошими эти люди не были.

В один из зимних вечеров, когда за окном завывал ветер, а Тенгель и Силье сидели и грелись возле печки, в дверь постучали. Они вопросительно посмотрели друг на друга: кто бы это мог быть в такое позднее время, в эту январскую вьюгу? Тенгель встал и открыл.

На пороге стояла женщина, закутанную в плащ с капюшоном и шаль.

— Суль! — воскликнул Тенгель. — Входи, дорогое дитя!

Изможденная и опустившаяся, она вернулась под родительский кров.

Внимание Суль привлек мозаичный витраж, подаренный Силье художником Бенедиктом, а также портреты всех четырех детей, написанные Силье: она вспомнила, какой неусидчивой моделью была сама и как сурово ее отчитывала Силье. Портреты в самом деле получились хорошими.

— Нам страшно не хватало тебя, дочка, — полусмеясь, полуплача, произнесла Силье. — На этот раз ты одна? Никакой Меты или бедного Клауса в хвосте?

— Нет, я пришла не одна, — устало произнесла Суль. — Со мной человек. Могу я…

— Да, да, веди сюда всю процессию! — улыбнулся Тенгель.

Суль вышла и вернулась с маленьким свертком, который смущенно показала им.

— Это Суннива, — судорожно улыбаясь, произнесла она. — Ей можно войти?

Силье показалось, что она проваливается сквозь пол.

— Твой ребенок?

— Да, она не дала себя убить, отец. Я испробовала все имевшиеся у меня травы, но она хотела жить.

Силье с трудом глотнула слюну.