Онлайн книга Притворись, что любишь

Вскоре в помещении появился один из сообщников Рыкова:

– Ну, долго еще? – нетерпеливо спросил он, подходя к столу. – Я уже заждался."

"– Ты как раз вовремя, Вепрь, – похвалил его бывший майор. – Посмотри на цыпу, правда, бледная какая-то?

Тот кивнул. Кирилл прошипел, задыхаясь от злости:

– Только посмей! Я тебя с того света достану! По косточкам разберу!

– Смотри, как бы самого не разобрали, – тут же отозвался Рыков. – Но ты прав! Негоже нам бить чужую жену. Ты сам это сделаешь!

– Не дождешься!

– А если колено прострелю? – Рыков направил пистолет в сторону Кирилла.

– Да хоть два! Этому не бывать.

– А если ей? – спросил он, переводя дуло.

– Не надо в коленку, – вдруг очнулся Вепрь, замахав руками. – Тогда раком не сможет стоять. Это ж половина кайфа! Давай я ее сам отрихтую? Делов-то…

И сделал шаг вперед. Пока он шел, Кира устремила на мужа полный мольбы взгляд и тихонько простонала:

– Кирилл, лучше ты, чем он.

– Дама сказала свое слово, – довольно подметил Рыков.

Кирилл молча наблюдал, как Вепрь-Хряк полоснул ножом по веревкам, что удерживали Киру на стуле, но руки не развязал.

– Хороша конфетка, – проговорил он с сальной ухмылкой, якобы ненароком проведя рукой по ее бедру, когда срезал веревки с ног.

Кира лишь болезненно сморщилась, но промолчала. Вепрь двинулся к Трубачёву. Сначала освободил ноги, потом снял наручники.

– Не боишься отпускать? – спросил Кирилл, потирая затекшие руки.

Хотел немного потянуть время, чтобы придумать хоть какой-то выход из положения. В голове как назло было совершенно пусто. Ни одной идеи.

– Ой, нашел кого бояться, – усмехнулся Рыков. – Думаешь, раз тягаешь в спортзале железки, так сразу Рэмбо? Никакой ты не Рэмбо! Попытаешься дернуться не в том направлении, словишь пулю. Мишень ты большая, а я стрелок неплохой.

Кирилл встал, покрутил головой, разминая шею. Повернулся к жене. Та сидела на месте ни жива, ни мертва. Смотрела на него преданно, как щенок. Пока преодолевал те несчастные несколько метров, что их разделяли, казалось, постарел лет на десять.

«Как же я могу ее ударить? Я не могу», – думал он, с невероятным сожалением вглядываясь в ее лицо.

– Что застыл, Трубачёв? Только не говори, что никогда не хотел ее треснуть как следует, – подначивал его Рыков.