Онлайн книга Лето горячих дел

– А ты правда журналист? – спросила девушка, с недоверием глядя на Михаила.

– Не совсем. – Фомин замялся. – Меня просто попросили найти этого Альберта очень серьезные люди. Не смог отказать.

– Не советую с ним связываться, – сказала девушка. – Он предела не знает.

Фомин погладил ее по руке.

– Спасибо за предупреждение.

Заиграла музыка из патефона, стоящего на подоконнике: «Утомленное солнце…».

– Ты танцуешь? – спросила Катя.

– Танго не умею, – признался Михаил.

– Можно танцевать танго не как танго, – успокоила его Катя.

– Ну, тогда пошли.

Он за руку вывел девушку из-за стола и бросил взгляд на ее точеные ноги. Юбка позволяла.

«Очень любопытно, как говорит Комов», – подумал Фомин."

"Они молча танцевали, тесно прижавшись друг к другу. Губы их встретились и не расцеплялись до конца танца. Говорить было не о чем – парочка наслаждалась единением тел. «В этот час прозвучали слова твои». Но слова отсутствовали. Музыка утихла, и они вернулись за стол. Пили вино и разговаривали, чтобы лучше понять друг друга.

– Ты где остановился? – неожиданно спросила Катя.

– В гостинице, – ответил Фомин и недоуменно посмотрел на девушку.

– В гостинице слишком хлопотно. – Катя на минуту задумалась. – Поехали ко мне – надо привести к общему знаменателю наши отношения.

Вот так вот откровенно. Девушки, послужившие в борделе, не отягощали себя интеллигентскими рефлексиями.

…Они занимались любовью всю ночь. Катя извивалась неутомимой ящерицей, подвигая партнера на все новые и новые проникновения.

– Ты куда в такую рань? – полусонным голосом спросила Катя.

– Время подгоняет, – сказал Фомин, застегивая брюки. – Время – деньги, время – жизнь.

Семь часов утра являлось контрольным сроком возвращения в гостиницу.

Он поцеловал девушку в губы и покинул квартиру, думая, что никогда с ней больше не увидится. Но он ошибался.

Циценас с облегчением вздохнул, когда Фомин вошел в комнату.

– Ты где пропадал?

– Девушка одна попалась. Рассказывала мне про Альберта так интересно, что я не мог оторваться всю ночь, – с усмешкой проговорил Фомин.

– С тобой все понятно. – Циценас усмехнулся в ответ. – Ты кем у нас теперь числишься? Ловеласом или Казановой?

– Скорее, донжуаном. Нет, она правда многое прояснила.