Онлайн книга Солнце полуночи

Прискорбно было сознавать, что второе соображение следовало считать более важным, чем первое.

За все время пути она ни разу не шелохнулась. Я слышал ее ровное дыхание, ее пульс казался стабильным, хотя и несколько учащенным. Она сохраняла неподвижность, даже когда я остановился.

Протянув руку, я погладил ее по голове.

– Уже все, Белла.

Сначала она расслабила руки, сделала глубокий вдох, потом разжала сведенные ноги. И вдруг тепло ее тела покинуло меня.

– Ох! – воскликнула она.

Круто обернувшись, я увидел, как она неловко плюхнулась на землю – точно брошенная кукла.

Не знаю, что именно меня насмешило. Может, я просто перенервничал. Или же накатило мощное облегчение оттого, что я вновь побывал на волосок от смертельной опасности и она уже осталась позади. Или мне требовалось выплеснуть эмоции.

Какой бы ни была причина, я вдруг расхохотался и никак не мог остановиться.

При виде моей реакции Белла закатила глаза, вздохнула и поднялась. И попыталась отряхнуть от грязи свой плащ, напустив на себя такой страдальческий вид, что вызвала у меня новый взрыв хохота.

Метнув в меня возмущенный взгляд, она решительными шагами направилась вперед.

Подавив в себе вспышку веселья, я ринулся за ней, легким движением поймал за талию и спросил, стараясь, чтобы голос звучал сдержанно:

– Ты куда, Белла?

Она ответила, не глядя на меня:

– Смотреть бейсбол.

– Не в ту сторону, – известил я.

Она сделала резкий выдох через нос, еще упрямее вскинула голову, развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась в противоположную сторону. Я снова перехватил ее. Опять не туда.

– Не злись, – попросил я. – Я просто не удержался. Видела бы ты свое лицо! – У меня вновь вырвался смешок, но следующий я сумел пресечь.

Только тогда она взглянула на меня сердито поблескивающими глазами:

– Значит, только тебе можно злиться?

Мне вспомнилось, как ей ненавистны двойные стандарты.

– Я на тебя не злился, – заверил я.

Источающим ехидство тоном она процитировала мои слова:

– «Белла, ты сведешь меня в могилу».

Мой юмор стал черным, но не исчез. Под действием необузданных эмоций в тот момент я открыл больше правды, чем собирался.

– Это всего лишь констатация факта.

Она попыталась вырваться из моих рук.