Онлайн книга Тени кафе «Домино»

– Зачем маленький, да я Вам тушу продам.

– Зачем мне туша, мне вот такой кусочек надо, – Леонидов показал.

– Батюшки святы, это же здоровому мужчине на один зуб.

– Я котеночка подобрал…

– Святая душа ты, Олег Алексеевич, другие нынче животинку забивают на обед, а ты, себе отказывая, растишь. Погоди.

Шарапов нагнулся над ларем, вынул мясо.

– Это говядинка, а это отбивные свиные для тебя, а то после фронта здорово ты с лица спал.

– Леонидов полез за деньгами.

– Не обижай, возьми от чистого сердца. Другим разом плати, а сегодня не надо.

– Не могу сегодня и завтра. А потом зайду.

– Приходи, выпьем по-солдатски.

Они обнялись.

У самых дверей Шарапов крикнул:

– Не забывай.

… И не стало Козицкого переулка, зашумели взрывы. Пулеметные пули со свистом рвали темному.

Леонидов тащил раненого.

– Брось меня, прапор, брось. Оба сгинем.

– Ты сам откуда, – задыхаясь спросил Леонидов.

– Из Москвы будем…

– А откуда?

– Со Сретинки мы…

– А я с Тверской. Где ты слышал, чтобы земляков бросали, особенно москвичи…

В подъезде дома он встретил Ольгку Витальевну Арнольд, знаменитую киностаруху, она играла аристократок и благородных матерей.

– Олег Алексеевич, у Вас за дверью котеночек плачет.

– Бедная, заждалась меня.

– Олег Алексеевич, а у меня к Вам крохотное дельце. Подождите немного.

Бывшая благородная старуха величавой походкой пошла к своей двери.

Через минуту вернулась с баночкой молока.

– Это Вашей новой подруге.

– Батюшки, откуда?

– Вы так мало бываете дома, а поэтому никогда не видели Марусю, приносящую молоко.

– Марусю из старой жизни.

– Представьте себе. Я беру у нее молоко, могу покупать и на Вашу долю.

– Вы моя спасительница, – Леонидов достал и протянул деньги.

– Зачем так много?

– Берите, мне пол-литра.

В квартире Нюша с мяуканьем начала тереться о ноги.

Леонидов взял мисочку, вылил туда молоко, сел на пол и смотрел, как хлебает котенок, и это его упокоило.

Он скоро разжег «буржуйку» и начал варить овсяную кашу.

Когда она сварилась, опять влил в миску, нарезал говядины от души и бросил в овсяную кашу. Потом дал это Нюше, которая даже зарычала от восторга.

Он поужинал, налил себе чаю, сел к столу.

Некогда стол этот стоял в Петербурге, в весьма изящном кабинете, а ныне от былой гвардейской стати мало что осталось. На столе стоял изящный серебреный чернильный прибор, валялись гранки, рукописи, книги с закладками и стоял пыльный телефонный аппарат.