Онлайн книга Тридцатого уничтожить!

Но „не убий“ касается не только другого человека, но и самого себя, и вообще всякого живого существа: животного, птицы, рыбы. Однако человек испокон веков убивает и продолжает убивать, чтобы выжить, сохранить свою жизнь. Не убить другого, когда твоей жизни грозит смертельная опасность с его стороны, — значит все равно нарушить заповедь. Потому что тогда убьют тебя и ты, только ты будешь виновен в своей смерти мог спастись и не стал этого делать.

В данном случае он подвергает смертельной опасности не только себя, но и самого близкого человека, Андрея Воронова.

"Савелий вытащил из ножен часового нож и, на цыпочках подскочив к будке КИП, быстро распахнул дверь. Второй часовой сидел на стуле и прихлебывал чай из стакана. Увидев Савелия, одетого в черный комбинезон, он мгновенно вскинул автомат, лежащий перед ним на столе, но снять с предохранителя не успел: нож вонзился ему в шею и он без звука ткнулся носом в стакан и опрокинул его.

Савелий подошел, взял у него автомат, снял пояс, на котором висели запасные рожки, фляжка с водой и штык-кинжал.

Вынув из кармана универсальный ключ-карту, вставил в электронный замок на воротах и услышал звуки электронной музыки. Он подбежал к будке и нажал небольшую красную кнопку на щитке. Ворота нехотя раздвинулись, и Савелий просигналил фонариком в сторону навеса с машинами.

На малых оборотах машина двинулась к воротам и вскоре проскочила их, остановившись в десятке метров.

Савелий достал пластиковую карту и вновь нажал на кнопку: ворота вернулись на место, а он вытащил из пачки сигарету, прикурил ее и вставил в рот часовому, прислоненному к будке КПП. Затем подошел к столбу с телекамерой и взмахнул правой рукой: метко брошенный свинцовый грузик сбил мертвую мышь, и Савелий устремился к грузовику, срывая с себя на ходу ненужный уже комбинезон.

Встревоженный дежурный оператор, тщетно пытавшийся отпугнуть «усевшуюся» перед объективом телекамеры летучую мышь, облегченно выдохнул:

— Наконец-то улетела, сучка! — он посмотрел на часы. — Помехи на экране — шесть минут! Норма! — он пододвинул к себе журнал и отметил в нем время начала и конца этих помех, потом вновь взглянул на экран и увидел сидящего у будки часового.