Онлайн книга Бог Войны

Его прикосновения одновременно чувственны и жестоки — парадокс, от которого у меня перехватывает дыхание. Его напряженный взгляд тяжелее, чем любые слова, и почти толкает меня на грань безумия. Мое здравомыслие висит на волоске, пока я нахожусь в ловушке этого загадочного мужчины.

Он вынимает пальцы из моего рта, сдвигает трусики и вводит их оба в меня. Я подаюсь вперед от неожиданности и смотрю на золотую раковину, сделав эротичное выражение лица.

Я знаю, он сказал, что у нас уже был секс, но я никогда не чувствовала себя такой полной, как сейчас.

Я такая мокрая, что мои бедра липкие от следов моего удовольствия. Входящие и выходящие движения его пальцев громкие и эротичные, отдаются в моих ушах, как заклинание.

— Твоя тугая киска знает, кому она принадлежит, — его мускулистая грудь накрывает мою спину, когда он наклоняет мою голову, вцепившись в волосы, и шепчет на ухо жаркие слова: — Мне.

Горловой стон вырывается из меня, когда он поглаживает чувствительную точку внутри меня.

Илай крепче прижимает меня к себе и откидывает мою голову назад.

— Ты будешь смотреть на свое лицо, когда кончаешь на моих гребаных пальцах. Ты носишь это кольцо не для красоты, миссис Кинг. Ты — моя жена. Моя собственность. Блять, моя. Пора тебе начать вести себя соответственно.

— Не твоя… — я хнычу, даже проигрывая битву с моим хрупким контролем.

— Что ты только что сказала? — он говорит так близко к моему рту, что почти целует меня с каждым словом."

"Порыв прижаться губами к его губам так же непреодолим, как и давление, скопившееся в животе. Но напоминание о кровоточащих губах и разбитом сердце заставляет меня сказать:

— Я не твоя, муж.

И тогда я кончаю.

Мое тело содрогается от силы оргазма, который пронзает меня. Он начинается в моей киске, проходит через живот и заканчивается в отяжелевших веках на глазах.

Ноги трясутся так сильно, что я бы упала на пол, если бы не жесткая хватка Илая. Он все еще вводит в меня свои пальцы, пока я переживаю свой оргазм. Его прикосновения твердые, а лицо ничем не отличается от выражения военачальника-тирана, собирающегося отдать приказ об уничтожении нескольких деревень.