Онлайн книга В плену желаний

Вжавшись в спинку кресла, она пыталась остаться незамеченной, и прикрыв глаза, превратилась в слух.

— Нет, все в порядке, — напряженно ответил Тим.

Мирослава так крепко прижималась к нему всем телом, что он ощущал, насколько сильно она дрожит.

Его голос прозвучал как-то странно устало. Ира поймала себя на мысли, что переживает за него. Она словно чувствовала, как ему тяжело, и хотела оказаться рядом, чтобы поддержать.

— Ну же, покажи мне свое сокровище, — нетерпеливо проговорил управляющий, заглядывая Громову за спину.

Тимур не спорил. Повернулся и, взяв девушку за предплечье, вывел вперед, поставив перед собой.

Романову распирало от любопытства. Она не сдержалась и все же выглянула из своего убежища, желая поскорее увидеть происходящее.

Бушин приподнял Миру за подбородок, внимательно разглядывая черты ее лица: большие зеленые глаза, чуть вздернутый аккуратный носик и пухлые губы. Девочка была очень хороша собой, но слишком юна.

— Сколько тебе лет? — вдруг спросил Адольф Михайлович.

— Во… Во… — Мирослава пыталась ответить, но зубы так сильно стучали, что разобрать ее речь не представлялось возможным.

— Восемнадцать, — сказал Громов, придя ей на помощь.

— Ну хорошо, — согласился управляющий и, отпустив новенькую, вернулся к своему рабочему столу.

Ирина наблюдала за происходящим, практически не дыша, и пыталась понять, что это за девушка и какое отношение она имеет к Громову.

— Я могу оставить ее себе?"

"Его вопрос будто ударил Иру хлыстом, заставил ее неприятно поморщиться. Острое чувство разочарования обожгло изнутри, она знала, что Тимур найдет ей замену, но не думала, что это произойдет так скоро.

Громов на мгновение растерялся, но виду не показал, обнял Миру в ответ и прошептал ей в макушку:

— Все хорошо.

— Да ее теперь от тебя не оторвать, но вряд ли Карина это оценит, — засмеялся Адольф Михайлович, а у Ирины внутри все содрогнулось.

Видеть Тимура с другой было выше ее сил, еще не стерлись воспоминания об их жарких поцелуях и нежных касаниях. Ира негласно считала Громова своим, хотя он никогда ей не принадлежал. Ревность ядовитой змеей забралась в душу, беспощадно вгрызаясь в измученное сердце. Жгучие слезы подступили к глазам, но Романова мужественно их сдержала. Она больше не могла так. Не хотела.